и знал, что ее новый план — очередная очень скверная затея.
— Подожди, Талия, — я достал из кармана «Никольские», взял сигарету. — Я сказал, что стал твоим парнем специально для Лиса, чтобы он понял: ты под моей защитой и оставил тебя в покое. Разумеется, лишь из-за этих слов он не успокоится, и мне предстоят объяснения с ним. Но для начала хотя бы так, — по глазам баронессы я видел всю глубину разочарования моими словами и объяснил: — У меня уже есть девушка. Вернее, две девушки, — поправился я, имея в виду княгиню Ковалевскую. — Пойми, пожалуйста, продолжил я, щелкнув зажигалкой, — три — для меня слишком много. Нет просто времени для этого. Грядущие недели, месяцы я буду очень занят.
— Аид тебя дери! Я тебе поверила! Думала, мы будем вместе, — она отвернулась, закусив губу. — Что мне теперь делать? Просить прощения у Лиса? Он меня скорее убьет, чем простит.
— К Лису больше ни в коем случае. Обещаю, что приложу все силы, чтобы защитить тебя от него. С тобой мы можем просто дружить. Если хочешь, буду тебе как старший брат, — щелкнув зажигалкой, я прикурил.
Она встала, убрала бутылку игристого в бар, давая понять, что отмечать мы ничего не будем. Затем налила в чашечку немного ликера.
— Старшим братом он будет! Надо же, как это соблазнительно! — обижено иронизировала Талия. — Ты всего-то на восемь месяцев старше меня. Дернул меня один раз и все, да? Я больше не нужна?
— Ну иди сюда, — я поймал ее за руку. — Не сердись, а? Мы знаем друг друга с детских лет, Тали… — я обнял ее, прижав к себе. — Понимаешь, ты в самом деле для меня как сестра. Хоть последний год видемся не часто, я к тебе отношусь с большим теплом.
— Да, только у тебя на меня очень хорошо всегда стоит, — она сжала ладошкой мой член через брюки, проверяя свою довольно точную версию. — Вот, пожалуйста, братик. Прочувствовала все твои желания еще два года назад. И особенно сегодня. Саш… ну не надо со мной так, пожалуйста, — она подняла просящий, влажный взгляд. — Скажи, что мы будем вместе? Ты мне очень нравишься, и я тебя хочу. Вот даже сейчас, — она принялась расстегивать мои брюки.
— Хорошо, давай мы будем чуть больше, чем брат с сестрой… — наверное, мне не стоило это говорить, но у меня не всегда получается быть достаточно жестким с девушками. Тем более, когда они пускают слезы. — Если захочешь, мы будем иногда встречаться.
— Захочу, — сказала она, добравшись до моего члена. — Смотри, что я придумала… Ты меня сейчас дернешь, туда… куда нельзя. А я папе скажу, что меня Лис изнасиловал. А потом пришел ты, его избил и меня защитил. Как тебе мой план?
— Нет, Талия! — от ее безумной идеи я два не вскочил с дивана. — Не вздумай сделать ничего подобного! Лис — дворянин, за ним его семья и не только. У них хватит сил, доказать его невиновность. Есть множество техник ментальной магии, с помощью которой человека заставят говорить правду. Пустив такую серьезную ложь, ты окажешься в очень плохом положении и вдобавок подставишь своего отца.
— Ну, ладно… — сказала она, чуть подумав, и выпила остаток ликера в чашечке. — Только пообещай, что будешь мне больше, чем брат, — она наклонилась и поцеловала мой вздыбленный член.
Ну что за чертовка! Я вздохнул, откинув голову на спинку дивана. Я был вынужден снова сдаться «сестренке».
— Да, ты больше, чем сестренка, — произнес я, уронив пепел сигареты на диван.
В этот раз она довела все до финала и даже поперхнулась моим извержением. Боги, как с ней тяжело, но и… вынужден признать, приятно. Прижавшись друг к другу, мы посидели еще минут двадцать, говоря о всякой ерунде, старательно избегая острых тем. От этих пустых разговоров, милых детских воспоминаний баронесса расслабилась и уснула. Я сидел неподвижно, пытаясь разобраться в себе. Вернее, в наложении Астерия на графа Елецкого и его прошлое. Действительно, когда-то этак лет 7–10 назад дочь барона Евстафьева я воспринимал как сестру, может быть виной этому была моя мать, которая хотела, чтобы я Талию воспринимал именно так. Мы часто бывали у них в гостях. И они у нас часто. Вместе летали на Кипр, чтобы насладиться морем в наше поместье «Чайная Роза». А потом мы стали пересекаться реже, и Талия, и я выросли. Мне, пятнадцатилетнему мальчишке не давали покоя ее груди, выпуклые не по годам. Несколько раз я их касался будто нечаянно, на самом деле намеренно, и мой дружок вставал от ощущений ее близости. Конечно, в те ушедшие годы я мечтал ей вставить. Или, как здесь говорят, хотел ее дернуть. И Айлин я хотел, и, конечно, Ковалевскую. Боги, разве может этого не желать мальчишка в таком беспокойном возрасте! Ладно, было дело… Спи, сестренка. Уложил ее на диване, накрыв вторым халатом.
Теперь можно заняться делами более серьезными. В первую очередь, я открыл технический отсек, чтобы выяснить причину поломки виманы. Принципами устройства этих машин я интересовался с десяти лет — отец поселил во мне этот интерес и с годами он лишь укреплялся. Хотя вимана вимане большая рознь: даже в нашей империи их десятки моделей, основой всех их является генератор вихревого поля и довольно стандартные системы управления им. Вот с генератором что-то случилось — это было ясно даже без взгляда на потухшие индикаторы цепи первого контура. После недолгих манипуляций, я понял: стряслось то, чего я больше всего опасался — выгорел кристалл гирвиса. И, увы, ремонт невозможен. Здесь только замена кристалла. Стоит он недешево: для данной модели около 1200 рублей. И хорошо, если эта поломка единственная. Если участь искореженную дверь, разбитое стекло и измятый корпус, то ремонт может перевалить за 2000–2200 рублей. Увы, у меня таких денег не имелось. И очень не хотелось просить их у мамы. Разумеется, графиня не откажет. Елена Викторовна никогда не была жадной, тем более для меня. Но, я уже обозначил себя взрослым, а значит, должен решить свою проблему по-взрослому — сам. В запасе имелся вариант: продрать часть акций «Томского Литья» или… занять у кого-то. Хотя этот кто-то может быть только граф Голицын. Больше у меня таких знакомых нет. Закончив с разбирательством в техническом отсеке, я спустился в рубку. Теперь вставал не менее важный вопрос: связь. Я включил терминал коммуникатора и обнаружил: сети здесь нет. Это следовало ожидать. Откуда она в лесу? Имелась надежда, что где-то поблизости какая-нибудь деревня или поселок с распределителем потоков Всеимперской Информационной сети, но нет, не было такого — сигнал не просто низкий, он нулевой. Радиостанции на «Стриже» не предусмотрено. До недавнего времени радио было лишь игрушкой военных, и только недавно радиостанции начали ставить на гражданские модели виман. В общем, Гера оказалась отчасти права: положение наше не очень.
Здесь я вспомнил об эйхосе. Нет, если нем и глух коммуникатор на вимане, то эйхос тем более не годен для передачи сообщений, но на эйхосе хотя бы можно прослушать все поступившее на него до того, как «Стриж» унес нас далеко за пределы столицы. Я нажал центральную кнопку — тут же замигала тускло-красным линза над кристаллом марсима. Вскоре вспыхнул голубой огонек, и пошла информация о принятых сообщениях. Их набралось аж девять. Четыре от Айлин, по два от княгини Ковалевской и мамы, одно от графа Голицына. Почему я пропустил сигналы о доставке сообщений раньше? Наверное, не слышал в громыхавшей жуткими аккордами тандерклапс «Ржавке», а потом и вовсе было не до эйхоса.
Итак, с чего начать? Самое драматичное — послания от графини Елецкой — я решил пока отодвинуть. Ведь понятно какая истерика там будет. Начал с Айлин:
«Саш, я уже скучаю. Мы недавно расстались после школы, а мне тебя не хватает»
«Поговори со мной хоть немного. Знаю, ты у ваших Евстафьевых и там возле тебя Талия. Нет, я не ревную, но мне грустно. Будет время, скажи мне хоть что-то»
«Ты молчишь. Как жаль. У тебя же теперь есть эйхос, но почему ты молчишь?»
И мне тоже жаль… Все-таки я мерзавец. Есть маленькое оправдание: я не привык эйхосу и просто не думаю о сообщениях на нем, не жду их. Но я не должен так поступать с ней.
Поднеся эйхос ко рту и нажав пластину, я сказал: «Айрин, пожалуйста прости. Сначала
