Никита расположился за столом рядом со мной и с завидным аппетитом принялся за еду. Я поглядывала на него с завистью – мне кусок в горло не шел, и вовсе не потому, что было невкусно. Еще не успев толком уехать, я уже скучала по мужу, мне не хватало его присутствия, его спокойствия и немногословности. В моей жизни не было более близкого и надежного человека, к которому я прониклась бы таким уважением, доверием и любовью. И его отсутствие всегда казалось мне чем-то вроде катастрофы. Какая уж тут еда.
– Я тебе удивляюсь, моя дорогая племянница, – вплыл в мои раздумья голос тетки, – ты так и будешь сидеть над полной тарелкой, как будто Сара разучилась варить клецки?
«О, черт», – подумала я, берясь за ложку.
– Спасибо, Сара Иосифовна, все было потрясающе вкусно, – сообщил Никита, успевший к этому времени расправиться с половиной того, что было на столе.
– Приятно смотреть, когда мужчина красиво ест, – погладив Никиту по плечу, расплылась в довольной улыбке тетя Сара. – К обеду приготовлю гуляш из печенки.
Мне стало совсем плохо. К счастью, на смену Никите за столом появилась заспанная Соня, которая первым делом повисла на шее у тетки, чем совершенно отвлекла внимание от меня. Воспользовавшись ситуацией, я незаметно сбросила три вареные картофелины обратно на блюдо. Никита, задержавшийся в дверях, заметил мои манипуляции и негромко фыркнул от смеха. Я же за спиной тетки показала ему кулак.
– Пойду поваляюсь, пока вы тут завтракаете, – сообщил телохранитель, и тетка оторвалась от Сони:
– Я постелила тебе в маленькой комнате.
– Спасибо, Сара Иосифовна.
Никита удалился, а тетка снова переключила свое внимание на Соню:
– Наконец ты ко мне приехала, моя золотая. Я соскучилась.
– Я тоже, – сообщила Соня, беря ложку. – Ты зря от нас уехала. Жили бы вместе. Знаешь, какие у меня цветы на подоконнике? Ого!
– Ты моя умница, – с умилением отозвалась тетка. – Ешь, моя золотая, а потом я тебе что-то покажу.
Я почувствовала себя лишней и выбралась из-за стола:
– Покурю пойду. Даже не начинай, – предостерегла я, заметив, что тетка собирается высказать свои соображения по поводу моей пагубной привычки.
– Делай что хочешь. Всегда ты была неуправляемой, – только и махнула рукой тетя Сара.
Курить я пошла на лестничную площадку между этажами, туда, где было большое окно с широким удобным подоконником. С собой я прихватила телефон, батарею от которого, к счастью, муж вернул мне перед отъездом. Устроившись на подоконнике, я набрала номер и долго ждала ответа. Наконец в трубке раздался родной голос:
– Я тебя слушаю, моя малышка. Как добрались?
– Все хорошо. Только я уже соскучилась.
– Ничего, потерпи, это ненадолго.
– Я надеюсь. Саша…
– Что, Аленька? – голос мужа отчего-то потеплел, а у меня защипало в носу.
– Я не хочу быть так далеко от тебя.
– Прекрати. Я же сказал, это на пару недель. Не добавляй мне забот, очень тебя прошу.
Я умолкла. В душе, разумеется, я полностью признавала его правоту. Если бы мы с Соней остались дома, это, вне всякого сомнения, заставило бы Акелу волноваться о нашей безопасности. А ему нужно сосредоточиться на том, что происходит. Но какая-то часть меня протестовала против решения мужа. Мне было бы легче, находись я рядом с ним. Мне – но не ему. Придется смириться с отъездом.
– Я очень люблю тебя, – прошептала я, чтобы дрожащий голос не выдал Акеле моих слез.
– Я тоже очень люблю тебя, моя малышка. Только не плачь, – попросил он, и я в который раз удивилась тому, насколько хорошо он меня чувствует.
– Не плачу, – пробормотала я, кусая губу.
– Вот и умница. Как там погода?
Разговор свернул на нейтральные темы вроде снега или здоровья тетушки. Я добросовестно отчиталась по всем вопросам, сказала, что дочь в восторге, а сама все ждала, не обмолвится ли Сашка о визите дяди Мони. Но чуда не случилось. Акела выяснил все, что считал нужным, но не сказал ни единого лишнего слова о себе и домашних делах, разве что вскользь упомянул, что папе нездоровится и пришлось вызвать врача. Поскольку голос мужа при этом остался ровным и спокойным, я сделала вывод, что с папой все в порядке и волноваться особенно не стоит. Мы попрощались, я собралась было идти в квартиру, как телефон снова зазвонил. Это оказалась Ольга.
– Саша, привет, – затараторила она, что было на нее не очень похоже. – Скажи, пожалуйста, какая у вас погода, – нажимая на «у вас», она дала понять, что не надо называть город, а просто рассказать о погоде. Сегодня у меня просто съезд метеорологов – всем погоду подавай.
Я добросовестно описала серое небо, мелкий снег и отсутствие ветра, и Ольга хмыкнула:
– Курорт! Я все поняла, спасибо. Как ты себя чувствуешь?
– Нога ноет. И в голове каша.
– Сочувствую. Потерпи до завтра, погода изменится, все будет хорошо, – я поняла, что Ольга купила билет и приедет в Саратов завтра.
– Да, я тоже так думаю. Твой родственник соскучился.
– Буду рада его увидеть. Ой, Сашуль, мне бежать надо, извини, – вдруг изменившимся голосом пробормотала Ольга, и трубка умолкла.
Я недоуменно посмотрела на молчащий телефон и сунула его в карман кофты. Интересно, что могло отвлечь Ольгу?
На верхней площадке открылась дверь, из нее раздался голос Никиты:
– У вас все нормально?
– Да, я уже иду.
Глава 17
Ольга
Когда дует ветер перемен, ставь не стены, а паруса.
Восточная мудрость
Телеграмму принесли утром, Савва еще спал – накануне вернулся далеко за полночь. Ольга еле дождалась, но Савва отказался разговаривать и сразу повалился спать, отвернувшись к стене. Это было немного обидно, но Паршинцева рассудила, что у мужа могут быть какие-то свои резоны, да и вид у Саввы был уставший, так что разговор потерпит и до утра.
В четверть девятого в дверь позвонили, и теперь Ольга держала в руке бланк телеграммы и никак не могла сосредоточиться на черных строчках. Сунув бланк в карман, она побрела в ванную, сполоснула лицо прохладной водой и почувствовала себя немного бодрее. «Сейчас кофейку сварю и почитаю», – решила она, проходя в кухню и включая плиту.
Когда над джезвой поднялась шапка ароматной пены, Паршинцева уже окончательно проснулась и обрела способность соображать нормально. Долив в кофе молока, она забралась с ногами на табуретку и вынула телеграмму. Она оказалась из Саратова, от Никиты. Там была короткая фраза «ты должна немедленно приехать» и сообщался адрес. Больше ничего.
Отхлебнув кофе, Ольга задумалась. Выходило, что Савва еще вчера это решил. Сайгачев отправил семью с телохранителем в Саратов, где у Саши жила старая тетка, и теперь, значит, Савва хочет воспользоваться этим и услать ее, Ольгу, туда же. С одной стороны, это неплохо, рядом с Сашкой и Никитой ей не будет одиноко, но с другой – очень страшно оставлять Савку одного здесь. Она знала, что муж вчера позвонил Моисею Израилевичу, адвокату Ефима Гельмана, и тот назначил встречу. Но еще до этого Савва решил, что Ольге нужно уехать, и изменить это решение она не в силах. Надо собирать чемодан и ехать. В том, что у Саввы где-нибудь в кармане уже лежит и ждет своего часа билет на поезд, она тоже не сомневалась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
