Читаем без скачивания Филогенез - Алан Фостер

Это стоило всего, через что он прошел в стремлении попасть сюда! И будет стоить любой кары, какую смогут обрушить на него власти, если он попадется. За последние несколько дней он сложил больше прекрасных стихов, чем за всю предыдущую жизнь. Для истинного творца такой результат искупает все.

Дес дивился миниатюрным лягушкам из семейства Den-drobatidae — настоящим живым самоцветам. Встретив ленивца, печально переползающего с ветки на ветку, поэт несколько часов простоял, наблюдая за этим зверьком. Дойдя до очередной речки, дно которой было хорошо видно сквозь прозрачную воду, Дес решился перейти ее вброд вместо того, чтобы разыскивать переправу. Речка имела всего-то метр глубины. Вода покрыла брюшко Деса и подступила к основанию груди. Все его четыре ноголапки оказались под водой. Любой нормальный транкс ударился бы в панику. А что будет, если он угодит ногой в какую-нибудь яму и погрузится еще глубже? Что, если дно дальше, чем кажется? Что, если оно вдруг провалится у него под ногами?

Десвендапур задержал дыхание и нарочно погрузился в воду до тех пор, пока вода не дошла до самых жвал. Все его спикулы оказались под водой, только голова торчала над поверхностью. Дес по-прежнему мог видеть глазами, слышать ушами, чуять усиками — только дышать не мог. Он оставался в этом противоестественном положении до тех пор, пока выдерживали легкие, потом поднялся. Когда он выходил на противоположный берег, с его экзоскелета струилась вода. Удачный опыт не только поднял ему настроение, но и придал новых сил.

Десвендапур поднес свой верный скри!бер к жвалам и принялся наговаривать во встроенный микрофон новые цветистые строфы. Шагая и диктуя, он забрел в болотце, кишащее свежевылупившимися, жадными пиявками. Они попытались присосаться к его ногам, но тут же отвалились: им было не под силу прокусить экзоскелет. Самых настойчивых Дес обобрал и отбросил в сторону. Пиявки пытались присосаться к его пальцам, но им не за что было ухватиться на жесткой, гладкой поверхности.

На Ивовице водились крупные местные хищники, а в доисторические времена примитивные общины транксов страдали от когтей коварных коловактов или от свирепых землероев-беджаджеков. Однако крупные плотоядные обычно производили немало шума во время нападения. Так что Десвендапур, полагавший, будто уже вполне освоился в земном лесу, был немало удивлен, когда, миновав заросли темно-зеленой калатии, оказался лицом к лицу с круглой задумчивой физиономией с пристальным взглядом и явно хищным оскалом.

Ягуар, тоже немало удивленный и озадаченный, вытянул шею и с любопытством принюхался. Поэт, которому это четвероногое было знакомо по записям, застыл на месте и потянулся стопорукой назад, за кухонным резаком, который он прихватил в качестве вооружения. Ничего лучшего ему раздобыть не удалось. Приготовителям пищи ни парализаторов, ни метательного оружия не полагалось по должности. Впрочем, вряд ли это правило распространялось только на приготовителей. Скорее всего, на складах колонии вообще не водилось ничего подобного. Даже люди, которые помогали транксам создавать колонию, вряд ли одобрили бы, если бы инопланетянам вздумалось завезти на их планету свое оружие.

Стараясь не делать резких движений, которые могли бы встревожить хищника и заставить его напасть, Дес переложил резак из стопоруки в иструку. Стопорука сильнее, зато иструка — ловчее и проворнее. И к тому же поднимается достаточно высоко, чтобы защитить лицо.

Итак, транкс с ягуаром стояли и смотрели друг другу в глаза. Причем оба не знали, что делать дальше.

Огромная кошка решительно шагнула вперед. Поэт с трудом подавил желание развернуться и сбежать. Транксы не отличаются особым проворством, и Дес не сомневался, что земной хищник без труда его догонит. Подошедший ягуар опустил голову и принялся вдумчиво обнюхивать неведомое явление природы, начав с множества ног и постепенно продвигаясь вверх. Запах нельзя было назвать неприятным, однако он не походил ни на один из тех, с которыми ягуару до сих пор приходилось иметь дело. Прижав уши, хищник медленно продвигался вдоль длинного тела транкса.

Живое ли это странное существо? И съедобное ли? Большой розовый язык высунулся, чтобы лизнуть левую заднюю ногу Десвендапура. Не удовлетворенный результатом, ягуар решил пустить в ход единственное средство исследования, которое оставалось у него в запасе. Он открыл массивные челюсти и сомкнул их на ноге поэта чуть повыше среднего сочленения.

Десвендапур дернулся от боли и ударил зверя резаком. Однако отпугнула ягуара не столько неглубокая рана, сколько рефлекторное стрекотание, издаваемое надкрыльями транкса. Пронзительный и непривычный звук больно резанул чувствительные уши большой кошки. Она отлетела в сторону, приземлилась на все четыре лапы, развернулась и исчезла в чаще.

Задыхающийся Десвендапур, не выпуская из иструки резак, потянулся свободной иструкой и стопорукой, чтобы проверить, насколько глубока рана. Рана оказалась неглубокой, несмотря на то, что из нее сочились кровь и телесные жидкости. Распаковав свою наспех собранную аптечку, Дес продезинфицировал рану, а затем заделал дыру быстро схватывающимся синтетическим хитином. По счастью, ягуар укусил его не в полную силу. Иначе дело могло бы кончиться переломом. Перелом стал бы действительно серьезной проблемой, хотя для шестиногого транкса он не так опасен, как для двуногого человека. Дес мог бы, наложив на сломанную конечность шину, двинуться дальше. И все же ему повезло, что ничего подобного не случилось.

Это даже нельзя было назвать нападением. Ягуар вцепился в него просто для того, чтобы попробовать на вкус. Однако Десвендапур решил, что для пущей драматичности следует представить события в несколько ином свете. Преувеличение для поэта — такой же инструмент, как размер или ритм. Встреча с земным хищником, как и все остальное, пережитое и увиденное им со времени ухода из улья, будет обращена на пользу творчеству. Но, в отличие от всего остального, это событие ему бы не хотелось заново пережить.

Ведь следующий крупный хищник может попробовать восьминогого пришельца на вкус, вцепившись уже не в ногу, а в голову!

Глава тринадцатая

Теперь Монтойя был практически уверен, что сумеет не попасться в лапы тем, кто охраняет этот участок джунглей — кто бы там его ни охранял. Чило покончил с ужином и принялся располагаться на ночлег. Обычный горожанин с немалым трудом забрался бы на толстенный сук, отходящий от ствола дидерокарпуса, но Чило в свое время пришлось немало полазить по деревьям, крышам и заборам, чтобы избежать встреч с охранниками, жандармерией или ограбленными торговцами. Так что залезть на ветку было для него сущим пустяком.

Очутившись на дереве, он запихал свой рюкзак поглубже в развилку, образованную двумя расходящимися ветками, и расстелил тонкое одеяло на относительно плоском куске громадного сука. Теперь он находился в относительной безопасности от тех обитателей леса, которые предпочитают охотиться ночью. Чило уселся и принялся за трапезу, состоящую из плодов с добавкой витаминных таблеток и сублимированных продуктов. Если добавить немножко воды и приготовить умеючи, кушанье получалось совсем неплохим.

Солнце не столько садилось, сколько безмолвно таяло меж облаков и деревьев, и Чило не видел, как оно приближалось к туманному горизонту. Но, сидя в своем временном гнездышке, он мог наблюдать за попугаями, обезьянами, ящерицами и слышать непрекращающееся гудение непоседливых насекомых. Компанию ему составляли несколько черно-желтых лягушек, каждая не больше мизинца. Да, тропический лес — это нескончаемый, круглосуточный карнавал, и никогда не знаешь, что увидишь в следующую минуту.

Но все же к появлению огромного жука в полметра высотой Чило оказался не готов. Жук вышел из леса и направился к его дереву.

Поначалу Чило решил: у него начинаются галлюцинации. Такое часто бывает в чаще тропического леса. Однако все, кроме гигантского насекомого, выглядело на удивление реальным. Галлюцинации редко затрагивают только один орган чувств. А сейчас все звуки, запахи, ощущения — вплоть до облаков и буйной зеленой растительности — остались самыми обычными. Кроме этого сверхъестественного явления.

Явление подошло ближе, и Чило понял, что ужасное создание — не насекомое, а только похоже на него. У твари было восемь ног вместо обычных шести… Но и на паука она не походила. Каждая из передних четырех ног оканчивалась не крючьями или коготками, а четырьмя подвижными пальцами. Ну да, пальцами — иначе не назовешь! Тем более что в одной из конечностей существо бережно несло какой-то приборчик, а в другой — дубинку.

Чило смотрел на чудище, как завороженный. А сине-зеленое видение остановилось, посмотрело на свой приборчик, окинуло взглядом окрестности, снова покосилось на приборчик и потянулось назад, чтобы запихнутьего в карман на сумке, переброшенной через спину. Сумка была изготовлена из какого-то синтетического материала, незнакомого Чило. Достать до кармана передней, более короткой конечностью существо не смогло, поэтому переложило приборчик в одну из второй пары рук.