Читаем без скачивания Орлы и звезды. Красным по белому(СИ) - Юрий Гулин

   - А вам что, жизнь не дорога? Быстро брысь в подворотню!

   Те полицейские, кто уже знал меня в лицо, не замедлили воспользоваться приглашением. Остальные, поколебавшись, устремились за ними. Вломившись в подворотни, полицейские оттеснили казаков во дворы, не дав им выехать на улицу. Подоспевшие дружинники споро заперли ворота. Уже подхваченный колонной я расслышал, как пару раз тявкнули 'Самопалы'. Видимо дружинники путем нехитрой демонстрации указывали казакам и полицейским на безысходность создавшейся для них ситуации.

   Демонстрация вылилась на площадь. Офицеры замахали шашками. Солдатский строй ощетинился штыками. Самое время испробовать нашу домашнюю заготовку. Чего же они медлят? А, нет, вот и они! С обеих сторон прямо позади строя солдат на площадь выбежали несколько десятков фабричных девчонок - кастинг прошли только самые красивые - с красными гвоздиками в руках. Вот они уже бегут между шеренг ничего не понимающих солдат, которые второпях убирают винтовки к ноге. Офицеры также в полном замешательстве. Нежные ручки втыкают гвоздики куда ни попадя: в петлицы шинелей, в папахи, в дула винтовок. Так и не пришедших в себя солдат накрывает волна демонстрантов. Славно получилось!

   Вечером подводили итоги первого дня революции. Кроме нескольких наиболее рьяных полицейских никто серьезно не пострадал ни с той, ни с другой стороны.

   - Кто из вас придумал цирк с гвоздиками? - спросила Ольга.

   - Тебе понравилось? - спросил я.

   - Через оптический прицел все выглядело очень эффектно, - кивнула Ольга, потом подозрительно посмотрела на меня. - Твоя работа?

   - Ну, не то чтобы... - скромно ответил я. - Просто так, кажется, поступали в нашем мире португальские девушки при падении режима Салазара.

   - А вам не кажется, что вы сильно рисковали? - хмуро спросила Ольга. - Девчонок просто могли поднять на штыки. При следующей попытке солдаты так и поступят.

   - Не будет следующей попытки, - успокоил я Ольгу. - Мы что, совсем дурные?

   - Надеюсь, что нет. - Ольга направилась к двери. Проходя мимо меня, бросила насмешливо: - Спокойной ночи, основатель мыльной оперы.

  НИКОЛАЙ

   Шеф ушел в политический запой. Третий день мотается по митингам и демонстрациям. Толкает речи и распевает революционные песни. Речи произносит, разумеется, соло и, говорят, не без успеха, а вот поет исключительно в составе хора, поскольку еще в раннем детстве его угораздило попасть по горячую лапу своего лесного тезки.

   И пусть бы его, да командиры эсеровских дружин, оставшись без 'головы', стали все менее охотно прислушиваться к распоряжениям штаба. Мы с Глебом уже всерьез подумывали об отзыве Шефа с программы 'Минута революционной славы', когда в штаб явился Александрович и принял руководство боевыми группами (так именуют боевые дружины сами эсеры) на себя, 'пока Странник отвлечен партией для другой работы'. Он оказался весьма толковым парнем. Быстро приструнил своих командиров и сам в бутылку не лезет. Со мной поддерживает ровные товарищеские отношения, а Глебом открыто восхищается. Так что штаб по-прежнему держит контроль над всеми боевыми дружинами. Жаль только, что сами дружины для такого огромного города как Петроград крайне малочисленны. Число бастующих и, соответственно, митингующих, растет как снежный ком. Нам, чтобы прикрыть все организованные митинги и демонстрации приходится дробить группы и все равно людей не хватает. Тем более что большинство полицейских благодаря нашей агитации или просто из чувства самосохранения покинули улицы, оставив весь общественный порядок практически на нашу ответственность. Хорошо хоть часть блюстителей порядка удалось привлечь к сотрудничеству, и они, поснимав мундиры, присоединились к нашим постам у хлебных лавок. Высвободившихся таким образом дружинников штаб направил на охрану митингов и демонстраций, сняв оттуда почти всех 'самопальщиков'. Из них, помимо оперативного резерва, образованы летучие отряды, которые на извозчиках мотаются по городу пытаясь пресечь погромы и столкновения в местах стихийных выступлений. Не всегда поспевают вовремя, потому счет убитым и раненым с обеих сторон уже открыт.

   Шеф появился в штабе под вечер с лихорадочно блестящими глазами, всклокоченный внутренне и внешне. Глеб, молча, пододвинул в его сторону стакан с чаем который только что организовал для себя. Шеф отхлебнул, удовлетворенно кивнул и торопливыми глотками выпил обжигающий напиток. Потом отодвинул стакан и обвел нас возбужденным взглядом.

   - Слышали последние новости?

   - Если ты имеешь в виду указ царя о приостановлении работы Думы то да, слышали, - сказал Глеб.

   - А о том, что командующий Петроградским военным округом генерал-лейтенант Хабалов получил от царя приказ подавить выступления в Петрограде силой оружия - вы тоже слышали?

   - Это точно? - напрягся Александрович.

   - Абсолютно точно!

   Твердость утверждения Шеф основывал на хорошем знании истории, и мы с Глебом были с ним в этом абсолютно солидарны.

   - Что известно штабу о настроении среди солдат гарнизона?

   Шеф уверенно взял бразды правления в свои руки, и никто из присутствующих не стал ему в этом препятствовать.

   - Гвардейские части представлены в столице в основном своими запасными батальонами, - взял на себя роль ответчика Александрович. - Поэтому, даже внутри элитных частей агитация ведется достаточно успешно. Можно с уверенность сказать, что большинство частей даже не удастся вывести из казарм, а те, что выйдут, вряд ли будут стрелять в народ.

   Я, Васич и Шеф переглянулись. Увы, знание истории не позволяло нам разделить оптимистический взгляд товарища Александровича на завтрашний день. Потому Глеб с сомнением покачал головой.

   - Я бы очень хотел, товарищ Александрович, чтобы вы оказались правы, но мы должны быть готовы и к иному повороту событий. Поэтому предлагаю следующий план...

   Один из пунктов предложенного Глебом плана предусматривал захват боевых машин Запасного автомобильного бронедивизиона в ночь с 25 на 26 февраля. И тут треба (нахватался у Шефа словечек) кое-что заяснить. Мастерские бронедивизиона, к которым я был приписан, и где, поскольку не появлялся на службе уже несколько дней, числился, наверное, уже в дезертирах обслуживались в основном солдатами. А вот экипажи боевых машин состояли, опять-таки в основном, из офицеров. Вот и было решено, офицеров нейтрализовать, солдат переодеть в их форму и рассадить по броневикам, а потом расставить машины по городу в заранее намеченных точках, во дворах, чтобы не привлекали до поры внимания. На все про все нам давалась ночь, поэтому заявился я в родные казармы вскоре после отбоя. Прибыл я туда облаченный в офицерскую форму с погонами капитана и сразу затребовал к себе Елина. Вожак местных большевиков спросонья не сразу сообразил, кто перед ним стоит, а когда понял, то расхохотался и мы обменялись дружеским рукопожатием.

   - Вот что, Георгий, - начал я тоном, не допускающим возражений, - времени у нас мало, так что кончай зевать и слушай сюда...

   К концу вводной Елин окончательно проснулся, потому, как только я закончил, сразу обратился к дневальному:

   - Поднимай батальон!

   Я удовлетворенно кивнул и поспешил к ожидающему меня на улице отряду. Это были лучшие дружинники из тех, кого Глеб успел подготовить. Пора было заняться офицерами. Я шел впереди, без лишних церемоний снимая посты. Потом 'самопальщики' разом проникли во все кубрики. Вскоре в коридор стали вылетать заспанные офицеры в одном исподнем. Потом, кто сам, кого пришлось сопроводить туда на пинках, господа офицеры оказались в хорошо отапливаемом, чтобы не померзли, но совершенно глухом помещении, где и были оставлены под замком до лучших времен. Меж тем подошли Елин со товарищи и гогоча и сквернословя стали переодеваться в офицерскую форму.

   Когда территорию бронедивизиона покинул последний броневик, я отправился в штаб, чтобы успеть пару часиков вздремнуть.

  ОЛЬГА

   Может мне поселиться на этом чердаке? Нет, правда. Четвертый день торчу здесь безвылазно. Домой бегаю, чтобы помыться и поспать. Остальное время наблюдаю доступную взору часть революции, в основном через оптический прицел. Все одно и то же: придут, помитингуют и идут себе дальше. А ты сиди. Полиции почти не видно. Казаки помаячат в отдалении и поворачивают лошадей. Солдаты после первого дня не появляются совсем, может, все еще гвоздики нюхают?

   А нынче, похоже, завяли цветочки. Выходят 'серые шейки' под барабан на площадь и строятся в шеренги. Смотрю в прицел. Лица у офицеров решительные. Оно и понятно, приказ получен. Тут, либо сиди в казарме и не выполняй, либо, раз вышел, стой и исполняй. Вот только последнее я бы не советовала. Нехорошо это, в народ стрелять. Попробуете, начну снимать офицеров, глядишь, и угомонитесь. К тому же я тут не одна такая. На том конце площади еще снайперская точка, а во дворах броневики. Так-то, солдатики...