Вот так.
У Жобана возникло искушение протянуть руку и коснуться тени.
Что тогда случится?
Тень рассеется и исчезнет?
А может быть, рука пройдет сквозь тень, не встретив никакой преграды?
Или же, наоборот, во что-то упрется?
Но Жан-Пьер знал, что этого делать нельзя. Ни в коем случае.
Знал?
Откуда он это мог знать?
Жобан почувствовал странное волнение. Оно было похоже на чувство, возникающее, когда ты стоишь на краю пропасти и осторожно заглядываешь вниз. Но это был не страх пред бездной, а что-то сродни искушению сделать шаг в пустоту. На самом деле ты, конечно же, понимаешь, что никогда этого не сделаешь, но почему-то всегда, стоя на краю, мысленно спрашиваешь себя: а смог бы?
– Кто ты? – спросил Жобан.
Тень ничего не ответила.
– Меня зовут Жан-Пьер Жобан.
Тень оставалась безмолвной и неподвижной.
– Так мы можем долго стоять и смотреть друг на друга, – усмехнулся Жан-Пьер. – Вот только какой в этом смысл? Не подскажешь?
Тень подняла руки и сделала движение, как будто развернула скатанный в рулон большой лист бумаги.
И в тот же миг в воздухе между ними повисла золотистая решетка. Ровные прозрачные квадраты, размером чуть больше стандартной клетки шахматной доски. Размер – десять на десять. По периметру ряды клеток были заполнены золотистыми светящимися значками, похожими на иероглифы. Или – на пиктограммы. Но не имеющими ничего общего ни с теми, ни с другими.
Тень протянула левую руку, и рядом с рассеченным на квадраты полем возник круг с небольшими бледно-розовыми дисками внутри.
Тень коснулась одного из дисков пальцем и перетащила его на расчерченное поле. Как только она поставила диск на клетку и убрала руку, диск вспыхнул ярко-зеленым огнем. Поле тотчас же раздвинулось, стало больше на одну клетку, как по вертикали, так и по горизонтали. А диск раздвоился. Один остался на прежнем месте, другой вернулся в круг и снова стал бледно-розовым, как и остальные.
Жан-Пьер ждал, что произойдет дальше.
Но тень оставалась неподвижной.
Это игра! – не догадался, а понял вдруг Жан-Пьер. И он должен сделать следующий ход!
Но вместе с этим Жобан понял, что это очень важная игра. Или даже не совсем игра. А может быть, и вовсе не игра. Хотя выглядит, как игра…
Тут он запутался.
Вернее, запутался не он.
Тень не могла объяснить человеку, что собой представляет то, чем она предлагала ему заняться.
Быть может, в человеческом сознании не было нужных для этого понятий и образов. А может быть, для того, чтобы понять, нужно было сначала сыграть.
Как ни странно, правила игры, вернее, самые общие ее принципы Жобан понял без труда. Особенность игры заключалась не в противоборстве, а в сотрудничестве игроков. Только вместе они могли выиграть либо проиграть.
Символы, украшавшие крайние горизонтали, обозначали те или иные эмоциональные состояния людей: страх, ненависть, любовь… Знаки же, расположенные на вертикалях, соответствовали определенным действиям, которые человек мог совершать. Когда игрок ставил розовый диск на пересечение горизонтали и вертикали, он таким образом соотносил действие с эмоциями.
Для пробы Жобан коснулся пальцем одного из розовых дисков. Он не почувствовал прикосновения, но диск будто прилип к кончику пальца. Жан-Пьер перетащил диск на игровое поле и прижал к первому попавшемуся квадрату. Диск сделался темно-фиолетовым и исчез. А игровое поле приняло первоначальный размер.
Жобан почувствовал, что тень недовольна.
Да он и сам понял, что сморозил глупость. Если это игра, то, само собой разумеется, далеко не каждый ход должен приносить удачу. Значит, прежде чем поставить фишку на ту или иную клетку, нужно сделать правильный выбор. А это было непросто. Жан-Пьер догадывался, что означают символы, расположенные по краям игрового поля. Точнее, чувствовал заложенный в них смысл. Однако же сложность заключалась в том, что, как понял Жобан, правильных или неправильных ходов в этой странной игре в принципе не существовало. Одно и то же действие можно было соотнести с десятком эмоциональных состояний. И, соответственно, наоборот – одна эмоция подразумевала возможность десяти разных действий. Какое из них окажется правильным, во многом зависело от игрока. От того, какую комбинацию он собирался разыграть. Первую фишку можно было поставить куда угодно. Но ход Жобана оказался неверным. Потому что он сделал его бездумно, не преследуя никакой определенной цели.
Тем временем тень сделала новый ход. И игровое поле вновь раздвинулось, а в копилку игроков добавилась еще одна фишка.
Жан-Пьер тоже подцепил пальцем розовый диск. Но на этот раз прежде, чем поставить его на поле, Жобан сосредоточился на том, что он сам в данный момент чувствовал.
Напряженность. Сосредоточенность. Азарт. И, конечно же, безумный интерес к тому, что происходило.
Для начала этого было достаточно.
Жан-Пьер передвинул фишку на выбранную клетку и оставил ее там.
Фишка раздвоилась, а игровое поле стало больше.
Игра пошла.
Человек и тень по очереди делали ходы. Поле становилось больше, и, соответственно, возрастало число возможных ходов и комбинаций. Но игра делалась все труднее, потому что приходилось принимать в расчет и уже выставленные на поле фишки: их взаиморасположение также влияло на то, удачным или нет окажется очередной ход. Все чаще выставленные Жобаном фишки «сгорали». Да и у его партнера случались неудачи.
Игра требовала максимальной сосредоточенности и самоотдачи. Игра захватила Жобана. Он погрузился в нее полностью, всем своим бытием и сознанием. Он будто сросся с ней – если не телом, то душой. Настолько, что Жобан не смог бы точно сказать, сколько времени заняла игра. Час? Или день?
Только когда его палец подцепил последнюю розовую фишку, Жан-Пьер понял, что игра близится к концу.
Глядя на испещренное зелеными отметинами игровое поле, почти перекрывшее коридор, Жан-Пьер надолго задумался. От его хода зависело сейчас очень многое, если не все. Если он поставит фишку не туда, куда следует, игра будет окончена. Правильный же ход даст тени еще одну фишку. И так будет продолжаться до тех пор, пока кто-то из них не ошибется.
Вот оно что! – понял вдруг Жобан. Нельзя потерять последнюю фишку! Нельзя, чтобы они оба проиграли!
Он снова внимательно осмотрел поле.
Но на какой бы клетке ни останавливал взгляд Жобан, у него не возникало уверенности в том, что это будет правильное решение. Наоборот, чем дольше он выбирал, тем больше становилась растущая в нем неуверенность. И это было плохо. Чертовски плохо.
Чувствуя, что нервы начинают сдавать, Жан-Пьер решил положить конец неопределенной ситуации.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
