идти рядом со мной, и я чуть не застонала от жара, исходившего от его тела. Восхитительные усики прошлись вверх по моему боку, и я почти забралась ему на спину.
— Пес, ты такой горячий, — пробормотала я, прижимая свои замерзшие пальцы к его боку.
Кронос, который остановился, чтобы подождать нас, фыркнул.
— Он адский пес. Чего ты ожидала?
Я сверкнула глазами. — Прямо сейчас он в десять раз полезнее тебя, так что успокойся и делай то, в чем ты хорош…
Он замер, наблюдая за мной глазами хищника. — И что же это?
Отпустив от Гончай, я сделала несколько шагов вперед, прежде чем снисходительно похлопать его по груди. — Выглядеть красиво, конечно. Вот почему я держу тебя рядом.
Получи это, придурок. Никто не отвергает мои сексуальные домогательства.
Я ждала, что он разозлится… обидится. Но он этого не сделал. Он просто смотрел на меня сверху вниз полуприкрытыми глазами с нейтральным выражением лица, но я могла видеть, как в его голове вертится множество мыслей.
Против моей воли я вздрогнула, и он заметил это, прежде чем выпрямиться, чтобы продолжить свой марш по снегу. Гончая вел нас, уткнувшись носом в землю, и я подумала, не помешал ли холод, поскольку он явно был воспитан для жизни в жару. Когда он издал грохочущий звук, наш темп ускорился, и, по-видимому, ветер тоже. Я едва могла что-либо видеть перед нами и надеялась, что мы не собираемся упасть со скалы.
— Это другая часть Гипериона? — Спросила я, задыхаясь от ледяного воздуха, от которого болело горло и лицо. — Или та же самая, что была на предыдущем месте?
Кронос был передо мной; я не могла видеть его лица. Я едва слышала его голос, когда он прокричал в ответ:
— Та же самая. Ревность не может уничтожить часть Титана, но он может поместить ее в одно из наименее доступных мест на Земле. Он не стал бы долго удерживать ее, потому что наша энергия болезненно воздействует на грехи. Вполне логично, что он просто выбросил это где-то здесь.
Я тяжело сглотнула. — Как грехи делают это, когда они еще не полностью восстановлены? Болезнь был единственный, кто распространял свою грязь по всему миру. Так как же Ревность переправляет части тела контрабандой в Гималаи?
Кроносу потребовалась секунда, чтобы ответить, потому что Гончая остановился возле большой пещеры. Пещера, которую не было видно, пока мы не оказались практически у самого ее входа. Шагнув в темный вход, мы получили минутную передышку от сильного ветра.
— Первая часть проявления грехов — это формирование тела, а вторая часть — это их силы. Это медленнее… Это требует времени, — пробормотал Кронос, оглядывая каменистую местность перед нами. — Все они будут иметь ограниченный доступ к тем же способностям, которыми обладают боги и Титаны, таким как скорость, сила и способность телепортироваться из одного места в другое. Однако их грехи не проявятся до полного проявления их силы.
Потрясающе. #Можно подождать
Пес издал еще один звук, и Кронос обратил свое внимание на зверя, они вдвоем занимались беззвучным общением, что меня удивило. Например, я думаю, что у них было больше значимых бесед без слов, чем у меня было со словами за всю мою жизнь.
— Пес думает, что оно зарыто в этой пещере, — сказал Кронос. — Но здесь есть странная энергия, которая беспокоит его. Я думаю, тебе следует подождать, пока я осмотрюсь.
Я фыркнула. — Во-первых, мы связаны, и хотя в данный момент это позволяет нам находиться на расстоянии десяти или более футов друг от друга, на самом деле этого недостаточно для тебя, чтобы исследовать. И во-вторых: нет. Этого не произойдет.
Я чувствовала себя в большей безопасности с Кроносом, даже если там была — странная энергия.
Что-то промелькнуло в его глазах, но он не стал спорить. — Не отставай, — вот и все, что он сказал.
#Дайте мне суперклей
Ему не нужно было беспокоиться о том, чтобы я оставалась рядом, я ни в коем случае не была готова снова чуть не умереть.
Из-за отсутствия естественного освещения в пещере было темно, когда мы продвинулись дальше внутрь. Однако у Гончай, который был полон сюрпризов, на кончике носа горел крошечный огонек. Как будто он трахал Рудольфа, Красноносого Северного Оленя. Только его свет был тускло-желтым, и этого было достаточно, чтобы выделить ледяной пол, страшные сосульки на потолке и пустынный вид всей системы пещер.
Когда мы спотыкались в темноте около десяти минут, Кронос протянул руку и остановил меня, его большая рука обхватила мои бицепсы, когда он притянул меня ближе. Прижавшись к нему, я очень старалась не думать о том, как в последний раз прижималась к нему, и о последовавшим за этим отказом.
#Ублюдок
— Мы здесь не одни, — сказал он прямо мне на ухо хриплым шепотом.
Мне не было стыдно признаться, что в тот момент я наполовину взобралась на него, ожидая, что куча дерьма схватит меня за ноги и утащит прочь. В груди Крона заурчало, но я не могла толком разглядеть его лица, так как фонарь на носу Гончай светил в противоположном направлении.
— Я буду беречь тебя, — сказал он, и я издала приглушенный крик, когда он перекинул меня через плечо. Как, черт возьми? Я понятия не имела, как ему удался этот маневр, но я не жаловалась, потому что теперь я была высоко и в безопасности от хватающих за ноги монстров.
В этот момент, больше не думая ни о чем рациональном, мой мозг демонстрировал худший вид дерьма, затаившегося во тьме.
— Вперед, Пес, — рявкнул Кронос, и затем мы побежали, я цеплялась за его спину, как ракушка, огромная толстовка развевалась позади меня.
Мое лицо уткнулось в мышцы его спины, и я попыталась не вдыхать чистый мужской пряный аромат Кроноса. В нем не было ничего непривлекательного, за исключением его личности при случае, и даже с этим, как только вы преодолеете грубоватую, высокомерную внешность, он был хорошим человеком… богом … Титаном. Неважно. Он был хорош. Я никогда не забуду, как он работал, чтобы спасти меня.
Он спасал себя.
Мой внутренний голос продолжал напоминать мне об этом, но я слышала искреннюю озабоченность в его голосе, и он ни разу не упомянул, что это была забота о его собственной жизни. Это было для меня.
Я никогда не думала, что найдется кто-то, кому будет настолько небезразлично сражаться за меня. Черт.
Этот большой кусок Титана заползал мне под кожу и зарывался в сердце. Я боялась, что когда все это закончится,
