заметила про себя Анриетта, протискиваясь вслед за всеми в подъезд.
– Останься здесь, – приказал ей Егер.
Анриетта хотела заспорить, но заглянула ему в глаза и не стала, осталась стоять на улице.
– Час назад сюда вошел мужчина с маленькой девочкой, – обратился Егер к консьержу. – В какую квартиру они пошли?
– Четвертый этаж, прямо.
– Кто хозяин?
– Квартира принадлежит месье Вилару, но живут там другие люди.
– Кто?
– Невеста его сына, мадемуазель Левицкая. Сам месье Андрэ тоже здесь.
На стук никто не ответил, но Егер был уверен, что Анриетта не ошиблась – в квартире кто-то есть.
Он боялся только одного: навредить Маше.
Гризо протиснулся вперед и голосом, не терпящим возражений, негромко произнес:
– Прошу всех оставаться на месте. Работает парижская жандармерия.
Его никто не услышал.
Егер, Анна и Кренин достали оружие.
– Отдай мне пистолет, – шепнул Анне Лазута. – Напугаешь ребенка, да и не с руки тебе будет.
Кивнув, она отдала оружие.
Гризо посмотрел на них и настаивать не стал.
– Придется взламывать, – произнес он и махнул рукой пришедшему с ним жандарму.
– Не надо взламывать, – услышали они вдруг. – Месье Вилар будет недоволен. Возьмите запасной, – дрожащей рукой протягивая ключ, прошептал консьерж, поднимаясь по лестнице.
– Отойдите все! – скомандовал Гризо и первым спустился на пролет вниз.
Лазута стащил за собой Анну и оглянулся на Егера. Тот остался возле двери.
Ключ легко повернулся в замочной скважине. Жандарм толкнул дверь. Та отворилась бесшумно.
Смелый жандарм первым бросился в проем, ворвался в квартиру и ринулся налево, куда заворачивал коридор. Гризо кинулся за подчиненным.
Вбежав следом, Егер и Лазута остановились, оглядываясь, потому что сразу стало ясно: квартира пуста.
Анна вошла и застыла, шаря глазами в поисках следов Маши, а потом вдруг бросилась к дивану и подняла грязную ленточку.
– Она была здесь. Кама, это ее лента.
Егер подошел, но тут из соседней комнаты раздался вскрик, и Кама бросился туда.
В углу кухни жандарм обнаружил тела мужчины и женщины.
– Они мертвы от силы полчаса, – сообщил Гризо, бегло осмотрев трупы.
– Мужчину я знаю, – произнес, подходя, Кренин. – Один из банды Паши Серого. Кличка Красавчик.
– Так и думал, что еще кого-то пошлют на поиски Горовица, – отозвался Лазута.
– А зачем русским бандитам Вольдемар Горовиц? – сразу заинтересовался Гризо.
Лазута и Кренин, переглянувшись, отвернулись.
«Не хотят говорить», – догадался Гризо и, нахмурившись, посмотрел на Егера. Тот пожал плечами.
Лазута склонился над телом Ольги.
– Еще одна знакомая. Прошу любить и жаловать – Ольга Левицкая. Эта штучка хорошо известна нам с начала двадцатых. Наследила не только в Ленинграде, но и в Москве. Начинала форточницей. Потом стала участвовать в грабежах. Стреляла одинаково хорошо обеими руками. И, главное, бегать умела быстро. Прямо чемпионка, честное слово!
– На этот раз убежать не удалось, – философски заметил Кренин.
– Она представлялась как невеста Андрэ Вилара, – подал голос забытый всеми консьерж. – А молодой человек назвался сыном.
Гризо мотнул головой, и жандарм тут же кинулся выталкивать не в меру любопытного служку из квартиры.
– Воображение у них неплохо работает, – усмехнулся Лазута.
– Вчера я случайно видел ее в компании Доминика Жирара, приятеля Иды Рубинштейн, – задумчиво произнес Гризо, присев возле трупа и отводя с лица растрепанные светлые волосы. – Не удивлюсь, если она сумела его очаровать.
– И вытянуть информацию о девочке, – добавил Егер.
– Эта Левицкая… в самом деле… хороша, – произнес Гризо и немного смутился.
Идиот. Любуется мертвой преступницей, словно в анатомический театр пришел.
Чтобы скрыть замешательство, Гризо, выглянув в коридор, позвал уже входивших в квартиру жандармов и приказал уносить трупы.
Кама вернулся в комнату, чтобы поговорить с Анной, и обнаружил, что она исчезла. Ни на лестничной площадке, ни внизу, где оставалась Анриетта, ее не было.
Анриетта пропала вместе с ней.
Вверх-вниз
Отправиться на поиски Кама не успел. Внезапно наверху послышались выстрелы, и он, выскочив из квартиры, бросился по лестнице.
На крыше шла перестрелка. Выстрелы летели из-за трубы. Лазута, Кренин и Гризо с жандармами отвечали. И хотя силы не равны, исход боя был неочевиден. Кама боялся только одного: чтобы не задели Машу.
На размышление была секунда, и этого хватило, чтобы развернуться и броситься обратно. Он неплохо знал особенности парижских зданий. В этом квартале мансард нет, поэтому через несколько минут он оказался на крыше соседнего дома, чуть выше и позади стрелявшего. Расстояние между ними было не более пятидесяти метров, и Кама не сомневался, что сумеет попасть бандиту хоть в мочку уха. Странным показалось лишь то, что преступник один. Маши не было ни рядом, ни поблизости.
В такие мгновения он всегда действовал как автомат. Приказав себе отключить мысли и чувства, Егер встал на колено и прицелился. В тот миг, когда бандит ушел с линии огня и, спрятавшись за трубой, стал перезаряжать пистолет, Егер выстрелил.
Выстрел раздался неожиданно и совсем не с той стороны, с которой Сажин ожидал нападения.
Пуля впилась ему в правую руку чуть выше локтя, туда, где проходят нервные окончания и толстая вена. Кровь брызнула фонтаном. Рука безвольно повисла. Сажин невольно оглянулся, схватившись за нее, и тут второй выстрел раздробил ему коленную чашечку. Крик Сажина напоминал рев раненого медведя. Он упал, не в силах терпеть дикую боль. Этих мгновений Гризо и остальным хватило, чтобы добежать до убежища и навалиться на Сажина, хватая за руки и ноги.
Отбивался тот яростно, рыча от боли и бешенства и перемазывая всех горячей кровью, хлеставшей из раны.
Пока пытались сладить, Егер перебрался к ним и, тяжело дыша, наклонился над раненым.
– Где ребенок?
– Где бриллианты? – прохрипел Сажин. – Ребенок в обмен на камни.
Кама ботинком резко ударил его в раненое колено. Сажин взвыл.
– Все равно ничего не добьетесь. Бриллианты… сначала бриллианты.
Егер нагнулся к лицу бандита и, сжав горло, неожиданно тихо произнес в самое ухо:
– Девочку мы все равно найдем, а ты сдохнешь. Прямо сейчас. И главное – твой хозяин так и не узнает, что ты пожертвовал ради него жизнью.
Он сжимал пальцы все сильней и смотрел Сажину прямо в глаза. И когда взгляд стал бессмысленным и мутным, бандит прохрипел:
– Она с нашим человеком.
– Как его имя?
– Гросицкий. Он должен отвезти ребенка к себе.
– Куда?
– Я не знаю. Мы встречались в городе.
Гризо присел рядом. Надо хотя бы поучаствовать. Он все-таки главный тут. И, кажется, речь о каких-то бриллиантах.
– В городе еще ваши люди есть? – спросил он Сажина специальным жандармским тоном.
– Господин полковник! Там жители вызвали наших! – крикнул один из жандармов.
Поднявшись, Гризо повернулся на голос, и в это мгновение Сажин здоровой рукой дернул его за ногу. Гризо упал, навалившись на Егера, чем дал Сажину возможность подняться и отчаянно рвануться к открытой двери, ведущей на лестницу.
На что он надеялся, бог весть! Выстрел Лазуты достал его и повалил навзничь.
– Готов! – крикнул подбежавший Кренин.
– Дьявол! – выругался Гризо, отряхиваясь. – Он сказал, где дочь Анны?
– Она у Гросицкого.
Подошел злой и недовольный собой Лазута.
– Кто такой этот Гросицкий и где его искать? Убью суку! Без суда и следствия удавлю!
– Тип, с которым Сажин должен был выйти на связь, – сквозь зубы ответил Егер.
Он был зол на себя. Как мог упустить из
