– А как с окончательным исчезновением? – спросил Мак-Кей.
– Исчезновение отложено. Это «я» не видит связей для исчезновения, другие калебаны вернутся.
Мак-Кей глубоко вздохнул. Каждое новое слово калебана несло новую волну жара, как из огромной печи. Это тоже свидетельствовало об успехе. Он вытер лоб.
Бич щелкал снова и снова.
– Открывайтесь, Чео, – крикнул Мак-Кей. – Вы проиграли! – Он посмотрел в прыжковую дверь. – Мы даем калебану энергию быстрее, чем вы отнимаете ее.
Чео пролаял приказ. Паленка втянул руку.
– Фанни Мей! – крикнул пан спехи.
Ответа не было, но Мак-Кей почувствовал вспышку сострадания, источником которой, несомненно, был калебан.
Испытывал ли калебан сострадание к Чео?
– Я приказываю ответить, калебан! – проревел Чео. – Договор предусматривает беспрекословное повиновение!
– Мое «я» повинуется партнеру по договору, – сказал калебан. – Вы не разделяете связей с партнером по договору.
– Она приказала вам повиноваться мне!
Мак-Кей, на минуту задержав дыхание, ждал. Он должен точно знать…
– Договор! – настаивал Чео.
– Договор потерял интенсивность, – сказал калебан. – На новых линиях вы должны обратиться к этому «я» как к Тиону. Новое имя, которое я получил от Мак-Кея: Тион.
– Мак-Кей, что вы сделали?! – возопил Чео. – Почему калебан не реагирует на бичевание?
– Он, собственно, никогда и не реагировал, – сказал Мак-Кей. – Он реагирует на насилие и ненависть, которые связаны с бичеванием. Бич только выполняет роль фокусирующего инструмента. Он концентрирует все насилие и всю ненависть на самом уязвимом месте, и это лишает калебана энергии. И уж вы-то должны знать, что он продуцирует с помощью этой энергии эмоции. И сам калебан – почти чистая эмоция, совершенно нематериальная.
Чео сделал знак паленке подождать, и тогда Мак-Кей сказал:
– Вы не достигнете своей цели, Чео. Мы питаем нашего друга быстрее, чем вы можете его опустошить.
– Питаете? – спросил Чео. Он почти высунул голову из отверстия туманной трубы, чтобы посмотреть сначала на калебана, потом на Мак-Кея.
– Мы открыли в пространстве гигантскую прыжковую дверь, – сказал Мак-Кей. – Она собирает водород в одном из межзвездных облаков и отправляет его Тиону.
– Что такое Тион? – недоверчиво спросил Чео.
– Звезда, являющаяся калебаном, – ответил Мак-Кей.
– О чем вы говорите?
– Вы не понимаете? – спросил Мак-Кей. – Он незаметно сделал знак охранникам. Эбнис все еще не показывалась. Чео куда-то упрятал ее. Это меняло их планы. Они должны попытаться провести в прыжковую дверь охранников, чтобы обезвредить Чео. Двое людей начали приближаться к отверстию, держа излучатели наизготовку.
– Что я должен понимать? – спросил Чео.
«Я должен отвлечь его», – подумал Мак-Кей.
– Калебан проявляется в нашей Вселенной в различных формах, – сказал он. – Его звезда, солнце, представляет из себя пункт сбора пищи и является только частью огромного целого. Он создал этот шар, который является, вероятно, не просто разговаривающим проявлением, но имеет цель защитить нас. Его «я» с помощью своих фильтров не может полностью нейтрализовать излучение энергии во время разговора. Поэтому здесь так жарко.
– Звезда? – спросил Чео. – Он, казалось, не замечал, что охранники все ближе продвигаются к отверстию прыжковой двери.
– Да, – сказал Мак-Кей. – Этот калебан идентифицирован. Он и звезда Тион в Плеядах – одно и то же.
– Но… эффект прыжковой двери…
– Звездное щупальце, – сказал Мак-Кей. – Такова, по крайней мере, моя интерпретация, и она, вероятно, верна только частично. Мы всегда знали, какое огромное количество энергии расходуется для пролома пространства. Тапризиоты рассказали нам, как они общаются с помощью подключения к связям калебанов, чтобы…
– Чушь, – пробормотал Чео.
– Очень может быть, – ответил Мак-Кей. – Но эта чушь движет реальностью нашей Вселенной.
– Вы думаете, что сможете отвлечь меня, пока ваши люди подготавливают нападение, – сказал Чео. – Я сейчас покажу им другую реальность вашей Вселенной! – и сейчас же прыжковая дверь начала надвигаться на Мак-Кея.
– Тион! – крикнул Мак-Кей. – Остановите Чео! Держите его крепче!
– Чео поймал сам себя, – сказал калебан. – Связи Чео завершены.
Туманная труба опять начала преследовать Мак-Кея, но, казалось, Чео с трудом справляется с управлением. Мак-Кей смог легко уклониться, когда отверстие двинулось по помещению к тому месту, где он находился.
Отверстие прыжковой двери отступило на шаг, потом снова приблизилось. На этот раз оно двигалось несколько быстрее.
Мак-Кей отпрыгнул в сторону и столкнулся с двумя охранниками. Почему эти проклятые дураки не пытаются проникнуть в отверстие? Они боятся, что их разрежет? Мак-Кей приготовился при следующем нападении прыгнуть в отверстие. Чео должен привыкнуть к мысли, что его тактика вызывает страх. Он не ждал нападения от того, кто его боялся. Мак-Кей сглотнул. Он знал, что может произойти. Слабое сопротивление туманной трубы затормозило бы его прыжок, и у Чео появилось бы время, чтобы захлопнуть прыжковую дверь, которая отрезала бы ему ноги. Но Мак-Кей успел бы выстрелить из излучателя и убить Чео. Может быть, ему повезло бы найти Эбнис – и она тоже умерла бы.
Прыжковая дверь снова придвинулась к Мак-Кею.
Он прыгнул вместе с охранниками, которые в тот же миг решились напасть, и больно ударился об пол, когда туманная труба скользнула совсем рядом.
Мак-Кей вскочил на ноги и отпрыгнул назад. Он увидел мрачное лицо Чео, увидел пан спехи, яростно рвущего ручки управления, потом услышал далекий хруст, и прыжковая дверь исчезла.
Кто-то закричал.
Мак-Кей со смущением обнаружил, что стоит на четвереньках в полутьме шара калебана. Секунду он простоял без движения, пытаясь восстановить в памяти последние секунды присутствия пан спехи. Это было похоже на призрачное видение – сквозь тело Чео он увидел какую-то дымящуюся субстанцию, и это была субстанция шара калебана.
– Действие договора прервано, – сказал калебан.
Мак-Кей медленно выпрямился. Он непонимающе покачал головой:
– Что это значит, Тион?
– Констатация факта имеет значение только для Чао и его спутников, – сказал калебан. – Это «я» не может дать Мак-Кею другого объяснения для этой субстанции.
Мак-Кей кивнул.
– Вселенная Эбнис была ее собственным творением, – пробормотал он. – Порождением ее фантазии.
– Что за порождение, объясните, – сказал калебан.
Чео переживал мгновение смерти Эбнис как постепенное исчезновение вещества вокруг нее и себя. Стены, пол, потолок, зейе-управление – все блекло и исчезало. Он чувствовал в этот последний момент всю тщету своего существования. И в момент перехода увидел тени паленки и других, удаляющийся островок движения в месте, которого мистики его расы никогда не знали. Однако это было место, которое могло быть близким брахманам и буддистам древних времен – место тайн, призраков и иллюзий, выдуманный мир, лишенный вещественной материи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
