– Кто забрал? Что случилось?
А я стояла и слова не могла сказать. Чувствовала, что если заговорю – разревусь прямо тут, посреди улицы, при нём, при всех. Он оглянулся по сторонам, потом подхватил меня под руку и куда-то повел.
Оказалось, в ближайшее кафе. Мы заняли дальний столик.
– Будешь что-нибудь? – спросил он. Я покачала головой, но он все равно заказал два кофе.
– Что у тебя произошло? – спросил он, глядя на меня серьезно.
И я, сама не знаю, почему, взяла и всё ему выложила. И про Димку, и про Извекова, и про Новый год, и про деньги, пропавшие из сейфа странным образом, и про то, как Руслан отобрал телефон и паспорт.
– Пиши заявление в полицию, – сказал Шаламов. – Как он докажет, что это ты деньги взяла? Никак, если ты не брала. А удерживать документы и личные вещи он тем более права не имеет. Да и вообще это шантаж…
– Приходил уже один из полиции. Сказал, что в моих интересах договориться с Русланом. Потому что если тот напишет заявление, то даже сутки в сизо мне покажутся кромешным адом. У Руслана везде связи. В полиции тоже. Этот майор… он был его какой-то приятель. И все в клинике подтвердят всё, что он велит. И Руслан… он до конца пойдет, мне кажется. И приплатит кому надо, лишь бы наказать. Ты просто его не знаешь.
– Тогда тебе нужен хороший адвокат. Пойдём, – Шаламов отставил недопитый кофе. Поднялся, надел куртку.
– Куда? – спросила я, но тоже встала.
– Говорю же, тебе нужен адвокат.
– И ты знаешь такого?
– Угу, – мрачно кивнул он.
– Он хороший?
– Лучший, – усмехнулся Шаламов, но как-то горько, и во взгляде его проступило что-то болезненное. Мне даже стало стыдно, что я с ним так грубо говорила, тогда как он без раздумий взялся мне помогать. Причем просто так, словно это что-то совершенно естественное.
– Тут недалеко. На Сухэ-Батора. Такси брать не будем. Пока дождемся, пешком дойдем быстрее.
– Да, конечно, – пробормотала я в смятении, не зная, как выразить свою благодарность. А я была Артему очень благодарна. Даже если его лучший адвокат ничем не поможет, спасибо ему уже за то, что выслушал и попытался что-то сделать, хотя, как вижу, его и самого что-то гнетет.
– А зачем тебе срочно Вера понадобилась? – спросила я его, когда мы вышли из кафе.
Его лицо помрачнело. И ответил он не сразу. Да и ответ его ничего не прояснил.
– Просто поговорить хотел.
– Понятно, – вздохнула я, хотя ничего не поняла, конечно.
С минуту мы шли молча, и он вдруг сам по себе снова заговорил:
– Она доложила в ректорат про меня и…
– Ту преподавательницу? Самарину? – догадалась я.
Шаламов кивнул.
– И это плохо?
– Проректор – отец её мужа. Гаевского.
– О, знаю Гаевского. Он у нас вел. Мудак еще тот. И что, ей что-то будет? Проблемы какие-то?
Шаламов пожал плечами.
– Наверное. Не знаю. Лера все равно хотела разводиться. Просто она думает, что это сделал я.
– Тебе-то это зачем?
Он не ответил.
– А откуда ты знаешь, что это Вера?
– Знакомая девчонка слила… она секретарь в ректорате…
– Капец… но Верке-то это зачем? – откровенно не понимала я.
Он стиснул челюсти так, словно терпит адскую зубную боль.
Хотя и так понятно, зачем. Одни от обиды строчат доносы. Другие – подставляют на деньги. Но от Фили я все равно никак этого не ожидала. То есть пойти куда-то пожаловаться – это в её духе. Она и в школе такие вещи проворачивала. За что ее, конечно, не любили в классе. И на Свиридову тогда порывалась писать докладную. Но в тех случаях она была в своем праве. Вроде как добивалась справедливости. Ну а тут… Тут же это просто какая-то мелочная, низкая месть… И Верка не могла этого не понимать.
– Слушай, я в шоке, если честно. Но я обязательно с ней поговорю…
– Угу. Давай только сначала с тобой разберемся. Мы почти пришли.
Шаламов кивнул на здание через дорогу. Обычный жилой дом сталинской постройки, каких полно в центре. На первом этаже – какие-то конторы, выше – квартиры. Мы перебежали на светофоре. Поднялись по высоким ступеням на крыльцо в торце дома. Артем дернул за ручку, но металлическая дверь оказалась заперта.
– Может, твой адвокат сегодня не работает? Каникулы же новогодние…
Он качнул головой.
– Это вряд ли. Просто могут не все выйти, но…
Шаламов нажал кнопку звонка. Я услышала пиликанье, затем дверь отворилась.
Мы вошли в небольшой холл. Я огляделась. Кожаный диванчик, встроенный шкаф-купе, диспенсер с водой, стойка. Две двери из матового стекла. А дальше узенький темный коридор уходил налево.
Похоже на контору нотариуса, только без очередей.
Девушка за стойкой, худенькая блондинка в очках, сразу узнала Шаламова. Но посмотрела на него как-то то ли растерянно, то ли вообще испуганно.
– Здравствуй, – тихо сказала она, косясь на одну из стеклянных дверей. – Сейчас не лучшее время.
– У себя?
– Да, но…
И тут эта дверь распахнулась, и в холл вышла та самая преподша. Самарина.
А она красивая… И очень уверенная в себе. Просто сногсшибательно уверенная.
На меня она даже не взглянула, сразу вперилась в Шаламова таким острым и испепеляющим взглядом, что даже мне стало не по себе.
Потом повернулась к девушке, велела ей что-то срочно распечатать.
– Добрый день, – поздоровался с ней Шаламов как-то слишком официально.
– По-моему, я ясно сказала, чтобы ты ко мне на пушечный выстрел не приближался. Никогда. И если ты пришёл сюда выяснять какие-то там отношения…
Шаламов стиснул челюсти так, что проступили желваки. Но ответил ей спокойно, вежливо и… сухо, как чужому человеку.
– Даже не думал. Нам нужен адвокат. Говорят, вы – профессионал, так что…
– Адвокат? – с усмешкой переспросила она. И лишь сейчас бросила на меня взгляд, беглый, но пронизывающий как ледяной душ. Потом снова обратилась к нему: – Лучше ничего не смог придумать?
Она явно не верила ему. Решила, что он тут играет, сочиняет липовые поводы, лишь бы добиться её внимания. Скорее всего, отчасти так оно и было – Шаламов искал с ней хоть каких-то контактов или точек соприкосновения. Я же видела, что его прямо ломает. И сейчас он был взведен как струна.
Так что, наверное, я для него очень кстати подвернулась. Вот только он не врал – нам, то есть мне, помощь действительно была нужна. И очень.
Шаламов на её едкую реплику спорить не стал, просто взглянул на неё так, словно она какую-то чушь несет. Сказал лишь с вызовом:
– Если вы можете помочь, то выслушайте человека. А если нет, то просто так и скажите, поищем другого… профессионала.
– Хорошо, – недобро сверкнула она глазами. – Ты хоть в курсе, сколько у меня час стоит?
Я сразу напряглась.
– Не проблема, – произнес Шаламов. – Лишь бы результат был.
– Проходите, – и она пригласила нас в свой кабинет.
Самарина выслушала меня, задала несколько вопросов, взяла все контакты.
Только вот всё это время она делала вид, как будто Шаламова здесь нет. Будто мы беседуем вдвоем. Но это не так. Она за ним палила неустанно. У меня вообще сложилось ощущение, что они на самом деле только друг друга и видят, хотя ни он на нее не смотрел, ни она – на него. И думают только друг о друге, и больше ничего вокруг по-настоящему не замечают, а я так, случайно к ним затесалась. У меня даже голова заболела от дикого напряжения, которое было между ними.
Впрочем, она меня, оказывается, слушала внимательно. И поняла всё правильно. И даже потом сказала вполне по-человечески.
– Успокойся. Нормально всё будет.
Я хотела её расспросить подробнее, чего ждать, на что надеяться, но ей позвонили на сотовый. Она взглядом указала на дверь, и мы с Шаламовым опять вышли в холл.
– Что теперь? – спросила я его.
– Подождем, – пожал он плечами.
Ждать пришлось долго, почти час. Я буквально извелась вся. Шаламов сидел в телефоне, а я тупо считала минуты. Наконец, Самарина снова вышла в холл. Опять надавала поручений своей помощнице и только потом обратилась ко мне:
