Выход
Олегу опять приснился страшный сон. Будто шел он по сельве один и почему-то совершенно голый. А вокруг него на тоненьких веревочках лиан были подвешены зубастые цветы-пасти, так и норовящие укусить. Неожиданно откуда-то сзади с криком «догоняй быстрее» выскочила Джулия. Она тоже была полностью обнажена. В смущении он хотел было отвернуться, но вдруг стало ужасно интересно посмотреть, выросли ли у нее волосы на лобке, как вроде бы должно быть у взрослых. И он бросился следом. Джулия, призывно смеясь, кокетливо подмигивала и поворачивалась к нему то одним боком, то другим, но из-за безостановочных наскоков щелкающих ядовитыми зубами цветов ему никак не удавалось разглядеть ее тело. А потом он упал и… проснулся.
Кокроша сидел в своей привычной позе, прислонившись спиной к лиане. Остальные, как обычно, спали тесно прижавшись к друг другу. Рядом с собой Олег с недоумением обнаружил Джулию, хотя твердо помнил, что ложился вдали от нее. Встал, с наслаждением потянувшись.
Только-только начинало рассветать, и первые солнечные лучики высекали из капелек сконденсировавшейся повсюду воды яркие брызги.
Итак, начались пятые сутки их пребывания в сельве. Они привыкли к бесконечной дороге, и даже Лоркас начал демонстрировать чудеса эквилибристики на скользких кочках. Казалось бы, можно и дальше идти и идти, но, прислушиваясь к потаенным сигналам своего организма, Олег начал подмечать какую-то особую усталость. Каждое движение хотелось делать максимально экономно, и становилось муторно на душе при одной только мысли высоко прыгнуть или побежать изо всех сил. Да и пахнуть он, кажется, стал совсем по-другому…
За весь оставленный за плечами путь никто из них серьезно не заболел, не поранился. Лишь Лоркас сплошь покрылся маленькими красными пятнышками. Кокроша сказал, что это обыкновенное кожное раздражение: те ямы, в которые учитель постоянно падал в начале пути, были не что иное, как своеобразные желудки, в которых одни обитатели сельвы переваривали других. Человеческая кожа не может выдержать частые атаки агрессивной среды.
У Лены опухоль рассосалась. След от удавки дерева-рыбака на шее у Джулии также пропал. Хорошо, что тогда наставник среагировал мгновенно. Никто ничего еще и понять не успел, а Кокроша подскочил к теряющей сознание девочке и перерубил удушающий ее отросток. Когда все пришли в себя, учитель сказал, что та ловчая ветка и сама отпала бы, когда поняла, что ухваченная добыча несъедобна. Якобы не было еще случая гибели людей от дерева-рыбака. Однако все с тех пор на всякий случай обходили стороной растения, похожие на то, коварно выбрасывающее хищные отростки и сильно испугавшее их.
— Вон, посмотри на Змея, — сказал Кокроша. — Длина его, я думаю, метров пятьсот, не больше. Совсем молодой.
— Где Змей? — удивился Олег и, задрав голову, увидел, как высоко-высоко в небесной синеве плывет длинная змейка. Бахрома по ее краям хищно колыхалась.
Что-то было не так. Что? Ах да, раньше под сплошным зеленым покровом они не видели ни кусочка чистого неба.
— Вероятно, мы подошли к границе сельвы, — сказал Кокроша в ответ на вопросительный взгляд Олега. — Местные деревья стали ниже и растут значительно реже. В темноте, устраивая привал, мы этого не заметили. Сегодня мы должны наконец-то встретиться с людьми. Надо бы поспешить. Если мы видим небо, значит, и нас могут заметить сверху.
Олег, вооружившись длинным листиком, стал щекотать Лену по шее и за ухом. Девочка встревожено зашевелилась, тщетно отмахиваясь. Потом проснулась и с возмущенным криком, прерываемым смехом, набросилась на Олега якобы для достойного отмщения. Джулия под этот шум проснулась, но сделала вид, что спит, в ожидании, что и ее будут будить подобным образом. Тщетные надежды: Олег не мог спокойно даже смотреть в ее сторону.
Бесконечные безапелляционные просьбы и какие-то не относящиеся к делу вопросы, бабьи ужимки и капризы, ахи и охи, постоянные попытки как бы невзначай прикоснуться, прижаться сделали свое дело: Джулия смертельно надоела ему. Вначале Олег гадал, что с ней произошло и по какой причине так резко изменилось ее поведение. Потом одна только мысль о ней стала в тягость, и он стремился вообще ее не замечать. Все бы ничего, так ведь она даже в его сны каким-то образом пролезла!
А объяснение происходящему было самым тривиальным. Джулия действовала исключительно по холодному расчету. По известной ей и очень веской причине она решила влюбить в себя Олега и упорно добивалась поставленной цели. Сравнительно недавно она, пользуясь своими особыми отношениями с миссис Макгорн, взяла у воспитательницы книжку, отсутствующую в школьной библиотеке, про то, как молоденькая девушка вскружила голову солидному мужчине, и в полном объеме применила приемы, придуманные той героиней, к своей ситуации. Бедная! Ее неопытность и незнание психологии сыграли роковую роль. Полученный ею результат оказался прямо противоположным: Олег возненавидел ее.
Дело в том, что мужчины различной возрастной категории ищут в женщинах совершенно разное. В молодости — покорную исполнительницу их желаний и внимательного слушателя, чтоб было кому рассказывать о своих бедах и искать поддержки. В среднем возрасте — верного и надежного жизненного попутчика, мудрого советника. А пожилым часто хочется лелеять и до изнеможения восторгаться красотой ускользающей от них зари мира. Вот почему юноши часто по уши влюбляются в поживших женщин, а стариков сводят с ума взбалмошные нимфетки. По-настоящему, однако, счастлив лишь тот, у кого хватило ума не вдаваться в крайности и выбрать золотую середину. Джулия не знала ничего этого и приняла неверную тактику действий.
Кокроша, дождавшись, когда поднимется Лоркас, сухо приказал всем быстро умыться в текущем рядом ручье и незамедлительно двинуться дальше.
Где-то через час пути сельва совсем оскудела. Пропали высокие растения и грибные наросты. Одна малицеллия бурно шла в рост.
— Ты чувствуешь, какая теплая земля? — спросила Лена Джулию. — Сегодня, наверное, будет очень жарко.
— Не знаю. Не думаю, — по-светски ответила Джулия. — Солнце прячется за облаками. Как бы дождь опять не хлынул, а нам и спрятаться-то некуда.
Они перешли вброд маленький ручей — сколько таких еле заметных водных струек и настоящих лесных речек им пришлось преодолеть за время пути! — и отчетливо стало ясно, что почва под ногами гораздо горячее воздуха.
— Быстрее, быстрее, — поторапливал Кокроша.
— У меня такое чувство, словно с меня сняли всю одежду, — сказал Олег неизвестно кому. Наставник внимательно посмотрел на него, но ничего не ответил, только ускорил шаг.
Они почти бежали, когда заросли малицеллии внезапно кончились, и перед ними предстало необъятное свежевспаханное поле. Олег замер в восхищении. Он и представить себе не мог подобные масштабы работ.
— Ух ты! — воскликнула Лена. — Здесь, наверное, поработал настоящий великан. Вон там вдалеке — видите? — его трактор. Мы туда пойдем?
— Нет, — ответил Кокроша. — Это полностью автоматизированный плуг. Он нам не нужен. Мы пойдем во-он к тому агрегату.
— А там что? — спросила Лена, вглядываясь в еле заметную точку на самом горизонте.
— Насколько я понимаю, это универсальный комбайн. Как правило, он работает под наблюдением людей.
Ходьба по безбрежному вспаханному полю рождала необычные ощущения. У Лены разыгралась фантазия:
— Вот было бы здорово, если б здесь действительно жил великан… Нет, чтобы мы были лилипутиками, людьми особой породы, гораздо меньше ростом, чем остальные. Тетя Поля рассказывала нам сказку про такую девочку. Вместо дома она жила в цветке, а питалась нектаром цветов. Как интересно! Помнишь, Юля? — Джулия в ответ лишь высокомерно фыркнула: она-то знала, что ничего хорошего от такого не было бы. — А может, и на самом деле мы очень маленькие? Потому-то нас и держали в заточении…
И Лена, и Олег, и даже Джулия сейчас в глубине души называли свою прежнюю жизнь в школе, изолированной от всего остального мира, не иначе как заточением.
