Читаем без скачивания Просто христианство - Клайв Льюис

Но не забывайте, для грудного младенца естественно принимать молоко матери, не зная ее. Также и для нас поначалу естественно видеть человека, который помогает нам, и не видеть при этом стоящего за ним Христа. Однако мы не должны оставаться грудными младенцами. Мы должны идти вперед, должны понять, Кто посылает нам помощь. Не увидеть и не понять этого было бы безумием. Тогда нам осталось бы полагаться на людей; а это рано или поздно приведет к великому разочарованию. Даже лучшие из них допускают ошибки; и всем суждено умереть. Мы должны быть благодарны каждому из тех, кто оказал нам помощь, мы должны уважать и любить их, но никогда не полагаться абсолютно и безраздельно ни на одно человеческое существо, пусть это будет самый лучший, самый мудрый человек на свете. Вы можете делать массу прекрасных вещей из песка; только не пытайтесь строить на нем дом.

А теперь мы начинаем видеть то, о чем постоянно говорит Новый завет. Он говорит о христианах, «рожденных вновь», о людях «облекшихся в Христа»; о том, что Христос «изображается в нас», о обретении «ума Христова». Сразу же отрешитесь от мысли, что все это — лишь сложная метафорическая форма для выражения той идеи, что христиане должны читать сказанное Христом и стараться проводить это в жизнь, подобно тому как человек читает Платона или Маркса и старается воплощать их идеи. Мысль в разной форме, но постоянно встречающаяся в Новом завете означает гораздо большее: реальный Христос — здесь, сейчас, в этой комнате, где вы произносите молитву — делает что-то для вас и с вами. Причем речь идет не о прекрасном человеке, умершем две тысячи лет тому назад, а о живом Человеке, все еще человеке в такой же степени, как и вы, но и Боге в такой же степени, в какой Он был Им, когда создавал мир. И вот этот живой Богочеловек приходит к вам и приступает к работе над вашим самым сокровенным, внутренним «я», убивает в вас ваше старое «я» и заменяет его другим, таким, каким обладает Он Сам. Вначале — всего на несколько мгновений. Затем — на более продолжительные отрезки времени. И наконец, если все идет хорошо. Он навсегда обращает вас в существо совершенно другого сорта — в нового маленького Христа, в существо, которое, по-своему, пропорционально своим возможностям, обретает тот же род жизни, который присущ Богу, в существо, которое разделяет силу Бога, Его радость, знание и бессмертие... Немного погодя, мы делаем два других открытия.

1) Мы начинаем замечать не только наши греховные поступки, но и нашу греховность. Другими словами, нас начинает беспокоить не только то, что мы делаем, но и то, чем мы являемся. Это звучит несколько сложно, и я постараюсь выразить ту же мысль яснее, прибегнув к личному своему примеру. Когда я готовлюсь к вечерней молитве и стараюсь припомнить все совершенные мною за день грехи, в девяти случаях из десяти самым очевидным будет нарушение заповеди любви к ближнему: я или сердился, или огрызался, или насмехался, или обрывал разговор, или кричал и возмущался. И в моем уме сразу же возникает оправдание: меня провоцировали: со мной заговорили неожиданно; меня застали врасплох: у меня не было времени собраться с мыслями. Все это как будто служит смягчающим обстоятельством: мое поведение могло бы быть гораздо хуже, если бы я это совершил сознательно, предварительно обдумав.

С другой стороны, все, что человек делает, когда его застают врасплох, — лучшее доказательство того, какой он в действительности. То, что срывается с языка, прежде чем будет время подавить свой порыв, выдает истинную суть. Если в подвале водятся крысы, то больше всего шансов увидеть их, если вы войдете туда неожиданно. Но не неожиданность порождает крыс; она только препятствует им вовремя скрыться. Точно так же не неожиданность повода или предлога делает меня вспыльчивым; она лишь обнаруживает мою вспыльчивость. Крысы в подвале живут постоянно, но если вы будете входить туда с криками и шумом, они спрячутся, прежде чем вы включите свет.

Очевидно, крысы противоборства и мстительности постоянно бытуют и в подвале моей души. Этот подвал находится за пределами досягаемости моей сознательной воли. До определенного предела я в состоянии контролировать свои действия, но над своим темпераментом прямого контроля я не имею. А если то, какие мы, важнее, чем наши поступки; если наши поступки важны (главным образом), постольку, поскольку показывают, кто мы, из этого следует, что перемена, которой мне предстоит подвергнуться, не может быть произведена посредством моих собственных усилий. Это относится и к хорошим поступкам. Много ли я совершил их под воздействием добрых побуждений? Сколько раз они были результатом того, что я боялся общественного мнения или испытывал желание показать себя с хорошей стороны? Сколько из них было совершено из-за своего рода упрямства или чувства превосходства, которые при других обстоятельствах могли привести меня к совершению плохих поступков? Но я не в состоянии с помощью прямого нравственного усилия пробудить в себе новые стимулы. Сделав всего несколько шагов по дороге христианства, мы начинаем понимать, что все необходимые перемены внутри наших душ могут быть произведены только Богом. И это подводит нас к чему-то такому, что в моей передаче до сих пор не совсем верно отражало истинное положение вещей.

2) Из моих слов могло создаться впечатление, что именно мы сами все и совершаем. В действительности же все изменения совершаются Богом, а не нами. Мы в лучшем случае не противимся тем переменам, которые Он производит в нас. В каком-то смысле вы даже можете сказать, что это не мы, а Бог прибегает к воображению. В самом деле, Трехликий Бог видит перед Собой жадное, ворчливое, непокорное человеческое существо. Но Он говорит: «Давайте вообразим, будто это не простое существо, а Наш сын. Это существо похоже на Иисуса в том смысле, что Иисус тоже человек, потому что Он стал Человеком. Давайте вообразим, будто человек подобен Христу и по духу, и будем обращаться с ним, как если бы это соответствовало истине, хотя на самом деле это не так. Но мы представим себе, что наше воображение стало действительностью».

Бог смотрит на нас, как на маленького Христа; Христос стоит рядом, чтобы помогать нам превращаться в Него. Идея о Божьей игре в воображение звучит на первый взгляд странно. Но странно ли это в действительности? Разве не именно так существа более высокого порядка воспитывают тех, кто ниже их? Мать учит ребенка говорить, беседуя с ним, как если бы он ее понимал, задолго до того, как он действительно начнет понимать ее. Мы обращаемся с нашими собаками так, как если бы они были человеческими существами. Вот почему в конце концов они становятся «почти как люди».

ЛЕГКО ЛИ БЫТЬ ХРИСТИАНИНОМ?

В предыдущей главе мы рассматривали, как «облечься в Христа» или как представлять себя сыном Божьим, чтобы в конце концов стать им по-настоящему. Я хочу со всей ясностью заявить, что это не просто одно из занятий, которым должен предаваться христианин, и не своего рода упражнение, необходимое для перехода в следующий класс. В этой идее — смысл и суть христианства. Ничего иного оно не предлагает. И я хотел бы указать, в чем тут отличие от обычных идей морали и добра.

Обычное представление, которое мы все разделяем еще до того, как становимся христианами, состоит в следующем. Мы берем в качестве исходного пункта наше обыкновенное «я» с его разнообразными желаниями и интересами. Мы затем признаем, что что-то еще — назовите это «моралью», или «правилами поведения», или «соображениями общественного блага» — предъявляет свои требования к нашему «я»; и они вступают в конфликте его собственными желаниями. «Быть хорошим» — значит, по-нашему, уступать этим требованиям. Некоторые вещи, которые нашему «я» хотелось бы сделать, оказываются чем-то таким, что мы называем «злом». Что ж, в таком случае мы должны отказаться от них. Другие, которые нашему «я» делать не хочется, напротив, оказываются тем, что мы называем «добром», — и нам приходится их делать. Но мы все время надеемся, что когда мы выполним все предъявляемые нам требования, у нашего бедного «я» все еще останутся возможности и время исполнить свои собственные желания, пожить своей жизнью, в свое удовольствие. Фактически мы очень похожи на честного человека, платящего налоги. Он добросовестно платит их, но при этом надеется, что у него останется достаточно денег, чтобы безбедно прожить на них. Все это происходит по той причине, что за исходную точку мы принимаем наше обычное «я».

Пока мы думаем так, мы чаще всего приходим к одному из двух результатов. Либо мы отказываемся от стараний «быть хорошими», либо превращаемся в людей по-настоящему несчастных. Почему? Потому что (не заблуждайтесь!), если вы действительно собираетесь выполнять все предъявляемые вам требования, то у вашего «я» не останется ни времени, ни сил, чтобы жить для себя. Чем больше вы прислушиваетесь к голосу своей совести, тем больше этот голос от вас требует. Ваше природное «я», которое, таким образом, страдает от голода, на каждом шагу натыкается на препятствия и сгибается под бременем, начнет, наконец, возмущаться все больше и больше. Вот почему вы либо прекратите эти старания «быть хорошим», либо превратитесь в одного из тех, которые, по их словам, «живут для других», но при этом всегда всем недовольны и постоянно на все ворчат, вечно удивляясь, почему «другие» не замечают их самопожертвования, их непрекращающегося мученичества. И когда вы превратитесь в такое существо, то станете куда невыносимее для окружающих, чем были бы, если бы оставались откровенным эгоистом.