на людях свои отношения не афишировали, в кулуарах нормально общались. И вдруг врагами стали, поссорились напрочь. И дело буксовать начало, ручеек навара почти иссяк. Уж не знаю, что за кошка между ними пробежала. Примерно неделю назад мимо кафе «Рябинка» проходил. У них на улице, за углом, несколько столиков, вот там Нетребин и сидел. А с ним два типа. Не наши ребята, никогда их не видел. Крепкие такие, рожи — во. Но не проси, начальник, не опишу, лиц вообще не запомнил. Втирал им что-то Нетребин, а те внимали. Слово «Герасимов» в разговоре звучало — мамой клянусь. Потом Нетребин меня засек — как-то съежился, замолчал, стал ждать, пока я пройду…
Все это могло ничего и не значить (и, скорее всего, не значило), но в голову вдруг пришли небритые (и явно с биографией) субъекты, избившие за общагой Боброва. Предупреждали человека, но тот не внял, и вскоре нашли его тело.
«Почему мы не ищем этих ребят?» — задумался Болдин.
Может ли один из них владеть стилетом? Теоретически — да, хотя опыт и чутье настаивали, что все сложнее. Грубоватая публика, вряд ли способна на ювелирную работу.
Гражданина Нетребина поймали на рыбалке. Шли к нему домой — в одно из новых зданий в Вишневом переулке, встретили соседа, тот поведал, что Нетребин еще с утра уехал на рыбалку на своей подержанной «Волге». А рыбачит он всегда на Крапивинской излучине, где имеет «прикормленное» место. Заходить домой даже не стали. Нового фигуранта и вправду обнаружили на природе. Сосед не соврал. И фигурант не соврал соседу. Серая «Волга» оказалась не такой уж и подержанной.
— А что, неплохо, — оценил Чекалин. — Иные на таких машинах в обком на работу ездят, а наш герой — на рыбалку.
Местечко было уединенное. Живописные сосны возвышались над обрывом. Журчала вода на перекатах. Каинка делала крутой загиб, и казалось, что это две речки протекают рядом. Мужчина в облезлой замшевой куртке сматывал спиннинг. Видно, что-то сорвалось. Поблескивала блесна серьезного размера (видимо, ерундой этот рыбак не занимался). Мужчина снова закинул, нажал стопор и пристроил спиннинг под углом в рогатину. Течением снесло блесну, леска натянулась. В садке, погруженном в воду, что-то бурлило, переваливались рыбьи бока.
Рыболов покосился на гостей без особого радушия. «Средний рост, средний возраст, — машинально отметил Павел, — и лицо такое усредненное — в толпе не выделишь. Отличные приметы. Кассирша в будке могла видеть именно его. А также любого другого. Чем мы занимаемся?» — грустно подумал Болдин.
— Милиция, — сказал Чекалин, предъявляя удостоверение. — Нетребин Юрий Николаевич? Есть разговор.
— Так повесткой вызывайте, если хочется поболтать, — проворчал рыбак. — Выходной день у человека, не видите?
— Хорошо, — покладисто согласился Болдин. — Повесткой так повесткой. Правда, ваш статус в этом случае может измениться, да и на работе придется выкручиваться. Но если для вас это не нормально…
— Чего хотели-то? — Мужчина исподлобья разглядывал непрошеных гостей. — Если по поводу Герасимова, то это точно не ко мне.
Он был спокоен, только малость раздражен. А может, старался казаться спокойным. Но напряг в человеке все же чувствовался. С самообладанием, в отличие от Бугаева, все было в порядке. Возможно, и с благоразумием тоже.
— Разве? — удивился Чекалин. — А нам известно, что вас с Герасимовым связывали общие дела.
— Конечно, связывали, — всплеснул руками Нетребин. — Он бухгалтер, я — зам по снабжению. Практически каждый день — и исключительно, заметьте, по рабочим вопросам. В чем мое преступление?
— Боже упаси, Юрий Николаевич. То есть к махинациям, связанным с воровством запчастей и прочего автомобильного хозяйства, вы отношения не имеете. Хорошо, мы это зафиксируем.
— Издеваетесь? — мужчина демонстрировал праведное негодование, которое, впрочем, умело купировал. — Вы о чем говорите?
— Мы просто задаем вопросы. Простите, если ущемили ваше достоинство. Махинации на автобазе нас волнуют в последнюю очередь. Мы расследуем убийство гражданина Герасимова и членов его семьи. Вы, конечно же, знаете, что произошло. Вас ни в чем не обвиняют, успокойтесь. Просто пытаемся понять, за что его могли убить. Одна из версий — темные дела на автобазе. Что-то с кем-то не поделил — и вот результат.
— Во-первых, — сказал Нетребин, не меняясь в лице, — лично я ни в каких махинациях не замешан. Во-вторых, никогда не замечал, чтобы Алексей Гаврилович участвовал в чем-то подобном. Он был глубоко порядочным человеком, хотя и имел непростой характер. Да, общаться с ним было трудно. Но свою работу он всегда выполнял добросовестно и честно.
— Но вы, мягко говоря, не любили друг друга, верно?
— Это повод расправиться с ним и его семьей, включая ребенка? — Нетребин вспыхнул. — Вы же к этому подводите? Слушайте, вы вообще в своем уме? — Создавалось впечатление, что гражданин Нетребин совершенно не боится милиции. — Вы пришли без санкции, задаете оскорбительные вопросы, намекаете непонятно на что… Хотите, чтобы я пожаловался в горком?
— Ни в коем случае, Юрий Николаевич, только не в горком, — Павел миролюбиво улыбнулся. — Обещаем, что обойдемся без намеков. И все же ответьте на наши вопросы. Мы задаем их не только вам — всем. У вас в последнее время испортились отношения с Герасимовым. Раньше этого не было, и вдруг вы резко невзлюбили друг друга. Просто объясните, почему.
Нетребин покусал губы, неласково поглядел на нежеланных пришельцев, испортивших такой хороший день.
— Ему взбрело в голову, что я заигрываю с его женой Людмилой. Просто взбесился человек…
— А вы заигрывали с его женой Людмилой?
— Нет, конечно! — Нетребин чуть не взорвался. — Зачем мне его жена, если есть своя — и куда лучше! Мы с супругой живем в мире и полном ладу! Просто вышла глупая ситуация: она пришла к нему на работу, мы случайно пересеклись, поговорили. Он это видел. Потом мы случайно столкнулись с Людмилой на базаре, она покупала черешню, снова поговорили. Герасимов узнал — на этих базарах ведь столько шпионских глаз! Набросился на меня в каптерке, рычал как ненормальный… Не уверен, что его удовлетворили мои объяснения… кажется, нет. Послушайте, эту историю не надо отражать в протоколах, — Нетребин вдруг заволновался. — Эта баба — совсем не мой тип, у нас не могло быть с ней ничего общего, есть только беспочвенные фантазии Алексея Гавриловича. Не хочу, чтобы эта история добралась до ушей… ну, вы понимаете, — он замялся, человеку стало стыдно, он готов был провалиться сквозь землю.
— Хорошо, — кивнул Болдин. — Будем считать, что вы все объяснили. Вы знали начальника отдела уголовного розыска капитана Микульчина?
К последнему вопросу гражданин мог подготовиться. Даже ухом не повел, только непонимание отразилось на его малоподвижном лице.
— Не имею чести… Кто это? Почему я
