— Что с нею? Она больна? — бросился он к постели Виктории. — У нее жар! Хулиана, надо срочно сделать ей компресс! Вытерев полотенцем испарину со лба Виктории, он отбросил в сторону одеяло и только теперь увидел огромный живот…
— Она… беременна?!
— Да, — подтвердила Хулиана. — Но дело не в этом. Вы же видите: сеньорита умирает. Я не знаю, что делать.
— Она не умирает, а рожает! — возразил Адальберто. — Она сейчас родит.
— Этого не может быть. Еще не время.
— Значит, родит раньше времени! Неси скорей чистые простыни и горячую воду.
— Да, сейчас, — очнулась, наконец, Хулиана. Увидев, что Виктория открыла глаза и узнала его, Адальберто уверенно произнес:
— Все будет хорошо, Виктория. Только потерпи, и все будет хорошо, я тебе обещаю! Разве я хоть раз не сдержал слово?
— Адальберто… — еле слышно вымолвила Виктория. — Друг… Мой лучший друг…
— Не трать на меня силы. Тужься! — скомандовал он. — Ну же, будь умницей. Не сдавайся. Тужься… Потерпи еще немножко, любовь моя…
Ребеночка он сам принял на руки, и сам перевязал пуповину.
А спустя несколько часов, когда Виктория несколько отдышалась после родов и малыш ее тихо посапывал в колыбельке, Адальберто услышал:
— Я дам ему твое имя. Ты не против?
— Виктория, милая! — воскликнул он, переполненный счастьем. — Это для меня — большая честь.
— Ну что ты! Я тебе так благодарна, — сказала она. — Ты не только сумел меня простить, но и помог мне. Без тебя мы бы с моим сыночком могли помереть.
— Не думай о плохом. Я с тобой, и я люблю тебя, как прежде. Теперь мы всегда будем вместе: ты, я и Адальберто!
— Нет, не надо, — испуганно прошептала Виктория, — Я не приму от тебя такой жертвы.
— Это не жертва, пойми, — принялся втолковывать ей Адальберто. — Ребенку нужен отец. А я сразу же полюбил его, как только он оказался в моих руках. Поверь, я смогу стать для него настоящим отцом.
— Нет, Адальберто, не надо сейчас об этом. Не торопи меня, — взмолилась Виктория.
— Конечно, у тебя есть время подумать, — согласился он. — Но я должен был сказать тебе это сейчас.
Он вышел, давая возможность Виктории спокойно обдумать его предложение, а она, осторожно встав с постели, надела на малыша крест Энрике.
— Пусть он всегда будет с тобой. Это крест твоего отца. Родного отца, которого я любила больше жизни. Но теперь у меня есть ты, и я буду любить только тебя!
После встречи с Адальберто в таверне Гонсало целые сутки пил, а когда увидел перед собою Бенито, пьяно пробормотал:
— Сходи к моей душеньке, Маргарите. Передай ей вот это, — он вытащил из мешочка несколько золотых монет. — И скажи, что на днях я к ней зайду.
— Все исполню, — ответил Бенито. — Но я разыскивал вас по другому, очень важному делу. До краснокожих, наконец, дошло, что мы обвели их вокруг пальца. Боюсь, как бы они не подняли бунт. Надо как-то заметать следы.
— Срочно распродавай скот, — вмиг протрезвев, распорядился Гонсало. — Многие землевладельцы с удовольствием пополнят свои стада.
— Будет сделано, сеньор! — отчеканил Бенито, тотчас же отправляясь выполнять поручения Гонсало.
К Маргарите он послал своего помощника Родриго, и тот вручил ей золотые монеты, сказав, что это подарок сеньора Линча.
— А где он сам? В таверне? — встрепенулась Маргарита. — Ты его там видел?
— Видел, ну и что?
Маргарита, набросив шаль на плечи, устремилась к двери, но Родриго преградил ей дорогу:
— Эй, ты куда? Сеньор Линч велел тебе дожидаться его здесь. На днях он к тебе зайдет.
— На днях?! — возмутилась Маргарита. — Да я не видела его уже две недели! Он мне нужен сейчас, а не на днях!
— Ты слишком задираешь нос, — заметил Родриго. — Надо слушаться хозяина!
— А ты кто такой, чтобы мне приказывать? — вышла из себя Маргарита и попыталась прорваться к двери.
Но Родриго с силой оттолкнул ее. Маргарита упала навзничь. Родриго же, грубо выругавшись, пошел прочь.
А пьяный Гонсало, наконец, отправился домой и сказал Марии о смерти отца.
Наутро она заказала панихиду и пошла в церковь вместе с Гонсало и доном Мануэлем, несмотря на то, что накануне родов ей уже трудно было носить свой огромный живот.
Во время панихиды к Гонсало незаметно подошла Аурелия и шепотом сказала, что Маргариту нашли без сознания и сейчас она лежит в бреду.
— Уходи отсюда, — процедил сквозь зубы Гонсало.
— Если вы ей сейчас же не поможете, я закричу, что вы — ее любовник, — пригрозила Аурелия.
— Иди к Маргарите, а я приду, как только тут все закончится, — вынужден был сдаться Гонсало.
Когда он пришел к Маргарите, вокруг нее уже вовсю хлопотала Рамона, известная в Санта-Марии повитуха.
— Она что, рожает? — в гневе закричал Гонсало.
— Тише, вы! — шикнула на него повитуха. — Дай Бог, чтоб родила! Да к тому же еще и сама выжила.
— Она так плоха? — всерьез встревожился Гонсало.
— Да.
— Сделай все, что сможешь, а я в долгу не останусь! — пообещал Гонсало.
— Тут нужен врач. Я одна не справлюсь.
— Справишься!
— Гонсало, ей нужен врач, — вмешалась Аурелия.
— А ты убирайся прочь, и чтоб я тебя здесь больше никогда не видел! — вскипел он. Аурелия осталась на месте, испепеляя взглядом Гонсало.
— Вон отсюда! — закричал он и вытолкал Аурелию из квартиры.
— Если Маргарита, не дай Бог, умрет, я не буду молчать! — пообещала она. — Ославлю вас на всю Санта-Марию!
Спустя несколько минут на свет появилась девочка — дочь Гонсало, а Маргарита продолжала оставаться на краю гибели.
— Сеньор, не берите грех на душу, пригласите врача, — настоятельно посоветовала Рамона, однако Гонсало не внял ее совету и на сей раз.
— Вот тебе деньги за то, что ты уже сделала, — сказал он, расплачиваясь с Рамоной все теми же монетами из мешочка старого Линча. — А это — за то, что ты займешься моей дочерью. Мать не в состоянии дать ей грудь, поэтому найди для девочки кормилицу, только не вздумай проболтаться, чей это ребенок. Через несколько часов я сюда вернусь, а сейчас мне надо отлучиться по делам.
Как всегда в сложных ситуациях, он отыскал Бенито, изложив ему свой дьявольский план:
— Твои люди должны быть все время начеку. И хорошенько припугните Рамону, чтоб не проболталась. Девочку я никому не отдам! Она будет моей единственной дочерью!
Войдя к Виктории спустя час и услышав на свое предложение решительное «нет», Адальберто рассказал ей всю правду о собственном происхождении.
— Ты хочешь обречь маленького Адальберто на ту же участь? — спросил он в заключение. — К тому же не забывай, что дон Федерико, мой отец, никогда не оставлял маму и меня без помощи — не только материальной, но и моральной. Я знал его как доброго и чуткого покровителя. А кто поддержит твоего сына?
