– Нас ждет сбор зелёных веток для украшения дома, – добавила Кора, – и, конечно, будут подарки. В рождественский день у нас всегда детский праздник, а вечером – бал для взрослых. Будут корзины для раздачи подарков, и катание на коньках на озере, – если морозы продержатся, то уже через пару дней лед станет достаточно прочным. Будет – о, так много всего! Я так рада, что в этом году мы проведем Рождество здесь. И Элен, Вы должны помочь в организации праздника, ведь теперь Вы главная хозяйка в нашей семье. Вы – жена Эдгара. – Кора выглядела совершенно невозмутимой, передавая свою привычную роль другой женщине.
– Я не удивлюсь, если на Рождество пойдет снег, – сказала миссис Кросс, глядя в окно и привлекая всеобщее внимание к погоде. Мир снаружи действительно казался серым и холодным.
– Конечно, будет снег, мадам, – ответил мистер Доунс. – Я постановил, что это Рождество должно быть прекрасным.
– Дети будут в восторге, – добавил граф Торнхилл.
– Дети всех возрастов, – улыбнулась его жена, – Никто так не любит салазки, как Габриэль.
– И никто не делает таких ангелоподобных снежных ангелов, как Джейн, – присоединился к разговору граф Гринвалд.
– Думаю, мне придется бросить Вам вызов в этом вопросе, – усмехнулся маркиз Кэрью, – и выдвинуть вперед кандидатуру моей жены. Снежные ангелы Саманты получаются всегда с нимбом.
– Мне кажется, – вмешалась Кора, – ты сегодня против обыкновения молчалив, Фрэнсис.
– Это противоречит моим убеждениям, любовь моя, – отозвался он, – бросать вызов в рождественские праздники. Но вот в любое другое время… – Он вздернул брови и подмигнул ей.
– Мне кажется, Кэрью, – произнес Эдгар, – что в иерархии небожителей есть не только херувимы, но и воинственные ангелы.
Фрэнсис засмеялся, а вслед за ним и все остальные, и Кора громче всех.
– Какими противными бывают братья, – воскликнула она. – Прошу вас, Элен! Возможно, Вам удастся привить ему немного хороших манер.
Элен улыбнулась и встретилась взглядом с Эдгаром. Он показался ей ужасно красивым и непринужденным, но она не могла принять участие во всеобщем подшучивании друг над другом. Это было слишком хорошо. Слишком привлекательно. Слишком заманчиво. Пусть это продолжается без ее участия.
Этим утром она решила, что Эдгара следует поставить на место прежде, чем он сочтет прошлую ночь началом новой эры семейного счастья. Поэтому, когда завтрак был завершен и Эдгар остановился у двери, чтобы проводить Элен в ее покои, она проигнорировала протянутую им руку.
– О, тебе не стоит беспокоиться обо мне, Эдгар, – небрежно вымолвила она, – Мне есть чем заняться. Ты можешь развлекаться по своему усмотрению, – присоединиться к другим джентльменами, или заняться тем, что ты обычно делаешь в Мобли.
– Тебе потребуются ботинки, теплый плащ и шляпа, – сказал он. – В последние дни всё было посвящено нашей свадьбе, и теперь мой отец обеспокоен, что не сумел как следует выполнить свой долг гостеприимного хозяина. Он приглашает всех принять участие в экскурсии по парку. Большинство гостей здесь впервые, также как и ты.
– О, – Элен не нашлась, что ответить. И на этот раз у неё не было никакого выбора. Ее не спросили, хочет ли она вместе с остальными парами прогуляться по парку в этот унылый, холодный день. Она – вторая половина, а это значит, она должна делать то, что решит Эдгар. Кроме того, он был наследником всего этого. Конечно, она обязана пойти. Она поступила бы невоспитанно, если бы отказалась. Демонстрировать плохие манеры в Мобли представлялось ей крайне неуместным и затруднительным.
– Возьми меня под руку, – сказал он, – я провожу тебя наверх.
Видимо, надменность – это типичная черта мужской психики, решила она. И возможно, отчасти также физиологии. Сегодня ночью ей следует восстановить правила. Он должен понять, что, несмотря на то, что вчера она позволила дотронуться до нее, это не дает ему абсолютное право на брачные отношения по его желанию.
– Ты чувствуешь себя достаточно хорошо для прогулки? – спросил он, подводя ее к спальне.
Еще внизу она подумала, а не воспользоваться ли этим предлогом, чтобы отказаться от экскурсии. Но Элен решила не прятаться за свое положение от чего бы то ни было. Она не собиралась прикрываться своей женской слабостью.
– Со мной все в порядке, спасибо, – ответила она, высвобождая руку и направляясь в гардеробную. – Почему я должна чувствовать себя плохо? Я жду ребенка, Эдгар. Ежедневно тысячи женщин находятся в том же положении.
– Но только одна из них – моя жена, – возразил он. – И только одна из них ждет моего ребенка.
Элен никогда не пыталась понять этот его тон. Если он хотел утвердить свое право собственности, то мог бы и не тратить лишних слов. Вчера он уже сделал это – и весьма эффектно. Она принадлежала ему душой и телом. Но она не собирается впадать в состоянии безопасности и комфорта, которые ей сулило это обстоятельство.
– Я надеюсь, Эдгар, – обратилась она к нему из комнаты, повышая голос, чтобы у него не осталось сомнений насчет ее тона, – что ты не начнешь трястись надо мной. Это было бы так утомительно.
Когда она вернулась в спальню, та была уже пуста. Он ушел в собственную гардеробную. Она не была уверена, слышал ли он ее или нет.
Элен спустилась вниз и тут же поняла, что экскурсия будет еще более тяжким испытанием, чем она предполагала. Зал заполонили не только взрослые, но и целые орды детей. Все малыши покинули детскую, чтобы принять участие в прогулке. Шум стоял невообразимый. Она скорчила гримаску, желая вернуться в комнату, но, не зная, как сделать это вежливо.
Вскоре стало ясно, что ее будет сопровождать сам мистер Доунс. Он взял Элен под руку и велел Эдгару быть спутником ее тети.
И благодаря такому соседству всю дорогу она была окружена резвящимися шалунами. Четверо детей в группе приходились внуками мистеру Доунсу, и дед явно входил в число их самых любимых родственников. Но кроме этих четверых было еще шестеро детей, – Элен наконец смогла сосчитать их всех, – которые за последние несколько дней пребывания в Мобли очень привязались к нему. Таким образом, каждая находка, будь то треснувший каштан или потрепанное птичье перо, являлась достаточно важной причиной, чтобы мчаться к «дедушке» за более тщательным изучением сокровища и выражением восторга. Конечно, Элен тоже призывали повосторгаться за компанию.
Когда группа уже прошла живописный грот и большую часть зелёного холма, по которому старшие дети пронеслись с криками и раскинутыми в сторону руками, словно стая безумных птиц, мистер Доунс решил, что малыш Бриджуотер слишком тяжёл, и его родители устали нести его. Поэтому он переманил ребенка к себе на руки и начал смешить его, щекоча, подкидывая вверх и болтая чепуху. А затем ему пришло в голову передать это привилегированное удовольствие своей невестке.
