мне. Я уже ждал ее на пороге обутый, снял с вешалки ее сумочку, отмечая, что утром была другая — тяжелее.
Мы, держась за руки, спустились, но на выходе Хиросима ладонь отобрала. Папу застеснялась.
Мы остановились, и я сразу же заметил крепкий силуэт взрослого мужчины. Ее батя был высоким, поджарым, с авантюрным взглядом зеленых глаз и рыжей бородой.
Он смотрел на меня без злобы, с любопытством.
— Привет, пап, а это Леша, он брат Вари и друг нашего Римира.
— Наслышан, — величественно ответил мужчина.
Я первый протянул ладонь, удостоился крепкого рукопожатия и заметил, как сверкнули его глаза.
— Алексей, — представился я.
— Зови меня дядя Саша, Алексей, Алешенька…
Он не добавил «сынок», но все понял. Я по его оценивающему взгляду видел, что догадался.
Дядя Саша хмыкнул в усы, забрал из моих рук сумку дочери и насмешливо сказал:
— До встречи.
— До свидания, — пряча улыбку, ответил я.
Кажется, знакомство с батей прошло очень даже неплохо.
Глава 33
Серафима
Я спиной чувствовала взгляд Алексея, направленный на нас и исподволь оглянулась, подтверждая свои догадки.
Опер Леха стоял в свете уличного фонаря, спрятав ладони в карманы джинсов, и легко улыбался.
А у меня сердце в горле колотилось и руки все еще мелко подрагивали.
— Рассказывай, — легко попросил папа.
— Про котенка? — вскинулась я.
— Да тут скорее про медвежонка, — засмеялся папа. — Парень-то хороший?
— Пап! — ахнула я.
— Варя-то настоящая? — хитро спросил папа, улыбаясь и сверкая глазами.
— Настоящая. Не вру я, правда дружим.
— А с Алешкой? Рассказывай, мы же с тобой друзья.
— Он мне нравится, — выдала я, зажмуриваясь, — очень! А Римир против!
— Почему? — не понял папа, — мне он про него много хорошего сказал.
— Да? — завелась я. — Ах вот он какой!
— Погоди, почему твой брат против?
— Потому что Леха — его друг, — развела я руками.
— Понятно, — кивнул папа.
— Что понятно? Мне ничего не понятно. И запреты его непонятные, сам Юльку ревнует, а жизни мне не дает! Я что, делаю что-то преступное? Мне уже влюбиться нельзя, если Мир не одобрил? Ему с Юлькой можно, а мне нельзя? А Юлька, вообще-то, моя подруга! Я же не против! А ты должен быть на моей стороне в этом конфликте.
Папа внимательно слушал мою пламенную речь, не пытаясь перебить или что-то переспросить. Он, как и всегда, был очень спокоен и непоколебим.
Откровенно говоря, я не могла припомнить ни одного случая, который мог бы вывести отца из равновесия. Он всегда был оплотом спокойствия в нашей семье, эдакий айсберг, но при этом живой, ироничный и авантюрный.
— Вы с Миром поругались? — уточнил он, когда я замолчала.
— Да, — призналась я, — из-за того, что он запретил мне общаться с Лехой.
— С братом нужно помириться.
— Пусть он и мирится! Пап, я права.
— Допустим, в этой ситуации ты права. Так, а что Леха?
— Ничего! Встречаться предложил, — растерялась я.
— Когда?
— Сегодня. А что?
— Значит, наплевал на Мира и все-таки предложил, — удовлетворенно заметил папа.
А я поняла, к чему он вел. Проверял опера.
— Да. Сказал, что Римир это переживет.
— Хорошо, хорошо, — шептал папа, поглаживая бороду, — молодец парень. В полиции, значит, работает?
— Опер, — подтвердила я. — Пап, ты поговоришь с Миром?
— Поговорю, но попозже. Интересно посмотреть, что твой опер дальше будет делать и как будет добиваться мою дочь. Как в сказке, помнишь, нужно украсть принцессу у дракона.
— Папа, — сузила я глаза.
— И ты понаблюдай. Не теряй голову, смотри на поступки.
— Я на них и смотрю, Леха в принципе не болтун, чтобы я уши развесила. И он меня защищает, помогает, и вообще он милашка и душка.
— От кого защищает? От твоего брата?
— Обещаешь не злиться? — вздохнула я.
Мы пришли к нам во двор, но домой заходить не торопились. Сели на лавочку, а папа чуть обиженно заметил:
— Я на тебя злиться не умею.
— Ладно, слушай, — вздохнула я и выложила отцу всю правду. Почти всю.
Папа внимательно слушал, иногда хмурил брови, периодически выдавая свое любимое ругательство про жеваного крота.
— Вот! А сейчас Леха разбирается, кто подкинул мне этот портфель, зачем на меня написали заявление и почему впутали меня. И не разрешает ходить одной вечером, поэтому я попросила тебя меня забрать.
— Леха не разрешает, а ты попросила меня, а не устроила ему ночь в Каире? — засмеялся папа. — Зови своего опера к нам, я хочу еще раз на него посмотреть. Может, даже сфотографируюсь на память. В рамочку поставлю.
— Пап, а давай ты не будешь меня подкалывать, ладно? — сконфуженно попросила я.
— А чего он тебя сам не проводил домой? — с живым любопытством спросил папа.
— Он пришел уже после того, как я позвонила тебе, — объяснила я, — и, знаешь, пап, я так хочу, чтобы он выспался. Он так устает, что мне стыдно его тревожить.
— Как, говоришь, его фамилия?
— Тихий, а что?
Папа запрокинул голову и громко рассмеялся. И заразительно. Отец долго хохотал, утирая слезы с уголков глаз, а потом предложил:
— Двойную фамилию взять не хочешь?
— Господи, у вас с Лехой чувство юмора одинаковое. Он тоже шутил, что мы будем Тихие Гопники.
Папа снова разразился приступом хохота, заражая своим весельем и легкостью меня. А у меня словно камень с души упал, когда я поняла, что папа все знает и меня поддерживает.
Захотелось даже Римиру позвонить и помириться с ним, но я решила, что это подождет. Брату нужно время принять ситуацию, да и пусть с ним папа беседы ведет, он спокойнее.
— Пойдем домой, а то мама будет нервничать, опять свой любимый режим бензопилы включит, — позвал папа, вставая с лавочки.
— Пойдем, — согласилась я.
Мы поднялись домой, где на пороге нас встретила мама:
— Почему так долго?
— Гуляли с Серафимушкой, — ответил папа, целуя ее в щеку.
— Познакомился с новой подругой?
— Познакомился, — ответил папа, пока я вжимала голову в плечи, — отличная подруга, надежная.
Я выдохнула, не в силах сегодня рассказывать всю историю еще и маме. Нет, я не сомневалась, что она меня поддержит, просто сил не было.
— А ты чего такая чумазая? — охнула мама, рассмотрев меня внимательней.
— Котенка из пожара спасли с Варей. Я же
