Читаем без скачивания Под солнцем тропиков. День Ромэна - Виктор Гончаров

— Для тебя укусы обеих смертельны, — добавил он.

Тогда Петька потушил свой «водный» энтузиазм и тоскливо поплелся сзади охотника, прихватив однако змеек для коллекции.

Озерцо, под голубым небом, на голубом ложе, в окружении голубых утесов и в зеленой оправе из пышных папоротников, было прекрасно, чарующе и, понятно, влекло к себе неотразимо.

— Стой, чертенок, спокойно, — сказал жестокий Бамбар-биу, — это тебе не бабушкин пустырь…

Пока Петька умирал от нетерпения в неподвижной позе, он исследовал прозрачную синеву неглубокого и небольшого водоема, затем, палкой вытащив оттуда двух змей и размозжив им головы о камни, сказал:

— Можешь купаться и пить сколько влезет.

И вот тут Петька показал, что человек, у которого кишки склеены яйцом эму и который сам высох, как инфузория, может купаться до бесконечности и выдуть не меньше ведра воды.

6. Священная местность — обитель змей и ящеров

Отдохнув, закусив ехидной, которая была так же вкусна, как и красива, пионер следовал по пятам за патентованным иркун-окниррой, отыскивавшим священную эрнатулунгу, вопреки всем строгим запретам.

Они шли вдоль нависшего над ними утеса из порфира. Эта древняя горная порода являлась выдающейся среди всех пород по своей живой и разнообразной окраске. Из темно-голубой основной массы ее яркими пятнами выступали светло-зеленые и мясо-красные кристаллы полевого шпата, темные жирные слюды и матовые роговые обманки. Благодаря твердости и стойкости в отношении вредных влияний атмосферы и воды, порфир считается превосходным строительным материалом, тем более, что многие его разновидности великолепно переносят шлифовку. Древние греки и римляне строили из него колонны, пьедесталы, памятники, ванны и т. п., и в настоящее время его употребляют с таким же назначением.

Но не в порфире, слишком твердом для того, чтобы в нем возникали пещеры, искал Бамбар-биу эрнатулунгу. Он остановился перед серой мягкой известковой скалой, склоны которой были изрыты небесными водами, а подножие густо заросло кустарником.

— Вот здесь находится чурингохранилище, — указал Бамбар-биу. В это время над головой его шуркнуло что-то, затем крупный серый камень оторвался от склона и скатился вниз, чуть не задев охотника. Бамбар-биу выругался и прянул в сторону. Камень, задержавшись у ног пионера, вдруг принял образ маленького зайчика с длинным крысиным хвостом, и этот малыш одним скачком перемахнул через Петькину голову, будто он был резиновым, и скрылся из глаз.

— Заяц-кенгуру — дурак из дураков, — отозвался смущенный охотник, — подпускает к себе на плевок расстояния, надеясь, что его не отличат от камней, а подпустив, трусит и задает деру… Истинно заячья натура, хоть и сумчатая…

«Истинно заячья натура», напугав Бамбар-биу, вообразившего, что это предки швыряют в него камни, спугнула одного зверька — тоже не из породы храбрых.

Из-под того же куста, где они остановились, показалась сначала змеиная голова, которая по величине своей смело могла принадлежать удаву; голова разинула пасть, усаженную частоколом мелких острых зубов, и зашипела. Затем выкатилось длинное бурое тельце чудного крокодиленка — на коротких лапках, с тонкими куриными пальцами. Шипя, крокодиленок раздувал чешуйчатый воротник, украшавший его шею, и, видимо, всеми силами и средствами старался воздействовать на слабые нервы двух туристов.

— Тебя еще не хватало! — сердито вымолвил Бамбар-биу, пинком убирая с дороги потешную тварь.

Ящерица-крокодиленок, от удара перевернувшись на спину, не могла встать на ноги, и этим временем Петька воспользовался, чтобы немного ближе познакомиться с ней. Коленками он придавил к земле ее задние ноги, чтоб не царапалась, руками же обхватил тельце, что называется, под мышками. В таком положении ящерица могла только шипеть и показывать зубы.

— Плащеносная ящерица, — бубнил между тем Бамбар-биу над головой пионера, — живет в Австралии, больше нигде, ест один раз в году и то на ходу, очень несчастный зверь, ни вреда, ни пользы не приносит, но несомненно украшает собой земной шар…

Рассмотрев во всех подробностях занятного зверька, Петька предоставил ему затем свободу и старательно записал результаты осмотра и данные, сообщенные «ветрогоном». Разумеется, его рифмованной фразы насчет жалкого образа питания ящерицы он в блокнот не вносил, справедливо отнеся ее к обычным плодам ветрогонистого творчества своего друга, — ветрогонистого и неуместного.

Бамбар-биу нашел наконец отверстие эрнатулунги, священного хранилища чуринг. Оттуда именно и вылезла плащеносная ящерица. Темная круглая дырка, в диаметре немногим меньше метра, зияла в известковой скале, укрываемая густой растительностью.

— Полезем, Петух, — произнес Бамбар-биу озорным голосом, раздвигая кусты и в таком положении закрепляя их камнями.

Петька был настолько любезен, что предоставил ему лезть первому. Впрочем, в пещерке ни змей, ни других страшных животных не оказалось. Возможно, что плащеносный ящер разогнал их. Но также не оказалось в пещерке и чуринг.

— Невозможно, чтобы я ошибся, — бормотал Бамбар-биу.

— Совершенно невозможно, — поддакнул пионер, наслаждаясь прохладой и тенью этого укромного местечка.

— Старики именно сюда лазили, я это помню так же твердо, как то, что меня зовут Бамбар-биу…

— А меня Петькой…

— Никогда не следует доверяться одному зрению без контроля рук, осел…

— Основательно, но слишком поздно сообразил.

Бамбар-биу шарил руками по стенкам полутемной пещеры, бормотал и ругался. Петька звучал с ним в унисон, удобно расположившись в одном из углублений известкового пола.

— Старые обезьяны унесли отсюда чуринги, — резюмировал угрюмо все свои догадки великан, опускаясь на пол рядом с пионером. Так они просидели некоторое время, погруженные в молчание, отдаваясь каждый своим думам, пока Петька не почувствовал, что дальнейший отдых ему не в пользу. Тогда он заявил после минутного колебания:

— Бамбар, я думаю — чуринги подо мной… — и откатился немного в сторону.

В углублении, где он так удобно отдыхал, лежал плоский камень. Под камнем, когда Бамбар-биу его приподнял, обнаружились долго искомые священные дощечки.

— Ну, друг, — сказал Бамбар-биу, — если бы старики увидели тебя сидящим на их сокровищах, тебе бы не пришлось больше хихикать вот таким дерзким смешком…

— Ну… — возразил Петька, — я предполагаю, что мой большой друг, чародей, так свято выполняющий все обычаи своего племени, помог бы мне избежать наказания.