Мы болтаем о мире, политике, ценах на нефть.
Тут Андрей говорит:
— Ты давай, не тяни! Что случилось? Решил от Инесски избавиться? Так мы ей мигом найдём компромат, — он хохочет над собственной шуткой. Имея ввиду мою ректоршу.
— Нет! Инесска — золото баба. Дай Бог ей здоровья, — вздыхаю, — Я вот по какому вопросу к тебе.
Достаю телефон и пишу от руки на листке номер джипа:
— Могут ребята твои раскопать, кто хозяин машины?
Комаров берёт в руки:
— Притёрся, небось, на парковке?
— Хуже! — роняю, — К жене.
— Да ладно тебе? — удивляется Дрюня.
— Видел его рядом с нею. Джипяра с водилой, и сам весь такой из себя, — на меня наплывает волнение, стоит припомнить.
Друг серьёзнеет, ручка в руках совершает манёвр.
— А при каких обстоятельствах видел? — включает он опера.
— Да в кафе! Они мило болтали за столиком, — хмыкаю я раздражённо.
— Так, может быть, это партнёр деловой? — выдвигает он версию.
— Хорошо, если только деловой, — отвечаю задумчиво. Обратно представив момент, когда видел их вместе. Как он и она пили чай.
Андрюха берётся меня остужать:
— Так! Ты давай не кипешуй раньше времени. Я как узнаю, тебя наберу.
Мы прощаемся. Я выхожу из дверей и седлаю свой велик. Без обеда остался. Пускай! Ну, какая еда, когда тут такое?
Глава 29
Я шагал, размышляя, что именно ей скажу, когда поздравлю. Двадцать лет — не пятнадцать! И подарок купил подороже. Серёжки из золота. На каждой по три фианита. Французский замок. Продавщица сказала, шанс потерять их стремится к нулю. Ну и букет, само собой! Розы она не любила. Называла банальными. Я выбрал ромашки. Большие такие, и все разных цветов.
«Виточка, я поздравляю тебя с юбилеем! Прими этот скромный подарок…».
Нет! Глупо звучит. Точно мультяшный герой.
«Вита, ты — смысл моей жизни. Я люблю тебя, Вит…».
Так! Осадил своё эго. Ни слова о любви. Слышишь? Больше ни слова. Это в письмах ты можешь расписывать ей свои чувства. А в жизни, будь добр, сохраняй отстранённость. Ты — друг!
«Итак», — начал я, — «Виталина, Виталя! От души поздравляю тебя. И в знак нашей дружбы дарю эту вещь. Носи с удовольствием!».
Да, вот так будет правильно. Чётко, по делу, без лишних соплей.
Вообще-то она собиралась устроить девичник в «Астории». Много разных подруг, ни единого парня. Но я не планировал там оставаться! Планировал просто прийти и поздравить её. Не могу же оставить такой знаменательный день без внимания? Хотел днём, но Витка была занята. По магазинам ходила, выбирала наряд для своей вечеринки.
Я увидел её со спины и узнал моментально. В зале было накурено, душно. В пелене из табачного дыма, как в таинственном мороке, плыли фигуры танцующих. Пары! Звучал романтичный медляк. Я пожалел, что слегка опоздал. Мог бы сам пригласить. Но она танцевала с другим…
Тот не просто её обнимал. Он ласкал её рыжие волосы, и ладонью почти доставал то, что трогать нельзя.
Я сглотнул. Оценил обстановку. Мало кто мог различить мой утопленный в нишу, прикрытый плащом, силуэт. Народ веселился, все столы были заняты. Мужчины и девушки разных пород. Но я не вдавался в подробности! Мой взгляд был прикован к танцующей паре. Вот уж кто точно не видел вокруг никого, помимо друг друга.
Они прижимались так тесно, почти целовались. Наверное. Может, мой мозг так хотел? Лица незнакомца я видеть не мог. Слишком мутно и слишком темно. И к тому же, он низко склонился к плечу Виталины. И что-то нашёптывал ей. На мгновение их «любовная лодка» качнулась, и она повернулась лицом.
Я вжался в стену. Боялся, увидит! Но Витка отчаянно льнула к нему, закрывая глаза. Она наслаждалась моментом. Казалось, что выключись свет, или музыка, они не прервут этот танец. Продолжат качаться под им только слышимый ритм…
Я не выдержал! Я убежал. Так трусливо и жалко. Шёл по улице, думал о том. Ну, какой я дурак! И чего я припёрся? Ещё и с букетом. Хорошо, хоть не видел никто. Конечно, мне очень хотелось узнать, кто он, этот «соперник». Обольстивший её. Может, друг? Как и я?
Я зашёл в её дом и оставил цветы на двери. Сунул стебли ромашек между стеной и прижатым к ней кабелем. Получилось красиво! Жалко, открыточки не было. Ну, и что бы я ей написал? «С днём рождения, Вита!». Это всё, что мне можно сказать.
Сам я домой не пошёл, а взобрался на крышу. На крыше думалось лучше! Как будто ничто не мешало мне контактировать с космосом. Не заслоняло простор. Я сидел и смотрел в высоты на дома, близлежащие скверы, парковки. Всё горело ночными огнями. И небо, и мир подо мной.
Помню, достал свой конспект. Выдрал пару листов из тетради. Взял ручку и начал писать:
«Моя милая рыжая девочка! Я сегодня увидел, как ты танцуешь с другим. Мне было поистине больно. Но я удержался. Не стал тебя трогать. Я знаю, что ты не моя. Я не вправе мешать твоей личной жизни. Но и видеть, как ты отдаёшься другим, не могу. Ну, скажи, что мне делать? Убиться? Уйти? Может быть, лучше уехать из Питера? Только вот, здесь моя мама и Аська. Я не могу их оставить. Давай, лучше ты уезжай…».
Мои мысли прервали шаги. Я не знал, сколько времени минуло. Оказалось потом, я сидел там уже два часа.
Возле люка, ведущего вверх, чуть шатаясь, стояла она. Именинница. На ней было то самое платье. Длиной до середины бедра. И на молнии сзади. Волосы спутаны, сколоты вместе заколкой. Пару прядей прилипли к лицу.
— А я знала, что ты тут! — слегка заплетающимся голосом, выдала Витка.
— Ты как забралась? Ты же пьяная! — выдавил я, и сложил, незаметно, листочек за пазуху.
Вита вскинула голову:
— Я не пяная, я ваще не пила! Только винчик!
— Ну, и как оно? — хмыкнул.
Подвинулся, чтобы она могла сесть. Но Витка не села. Она прямиком пошла к краю.
Я резко вскочил:
— Ты сдурела? Убьёшься! — схватил её за руку, куртка скользнула, обнажив её плечи.
— Косенька! — вскрикнула Витка, — Кажеца, я наущилась летать!
— Да ты что? — усадил её рядом с собой, — Ты покажешь мне завтра, когда протрезвеешь.
— Ну, какой же ты нудный! — с обидой сказала она. Села, вытянув ноги, на мой кожаный «мессенджер», как сейчас говорят.
Я вернул её куртку на место, прикрыл её плечи.
— Какой есть, — буркнул хмуро.
— Кось, — пьяно хмыкнула Витка, икнула, прикрыла ладошками рот, — Я кажеца, втрескалась!
Все огни близлежащих высоток стали мутным пятном у меня в голове.
— Мне тоже так кажется, — выдохнул я. Констатация факта, не более. Может, завтра она протрезвеет и скажет: «Сморозила глупость». А может, и нет!
— Кось! — покачнулась она, — А мы же будем дружить, даже если поженимся?
— Чего? — недопонял.
— Ну! — Витка хмыкнула, — В смысле, найдём свои пары! Детей заведём. Если я выйду замуж, ведь ты не обидишься?
«Взять бы и сбросить тебя с этой крыши», — подумал я. Тут же представил, как делаю это. Вот только… Единственный выход потом — сигануть самому.
— Я буду рад за тебя, — равнодушно соврал.
Витка, вздохнув, прислонилась. Голова опустилась ко мне на плечо. От рыжих волос пахло куревом.
— Я люблю тебя, Кось! — прошептала она, и тут же поправилась, — Только как друга!
— Я тебя тоже как друга люблю, — я вздохнул, наблюдая, как в небе над городом движется яркая точка. Звезда? Вряд ли! Скорее всего, самолёт. Но я всё-таки загадал желание.
«Пускай она станет Шумиловой», — а после, подумав, совсем обнаглел и добавил, — «И родит мне сына». Вот так!
Витка сопела. Спала. Её ноги в туфлях так забавно скрестились. Одна туфелька съехала.
«Золушка, блин», — усмехнулся. Потрогал за пазухой. Коробка с подарком на месте. Вот только сейчас мне дарить её некому. Значит, завтра поздравлю!
— Эй, пьянчужка, вставай! — прошептал и коснулся холодного лба поцелуем.
Витка дёрнулась:
— Кось, это ты? — потянулась. Я помог ей подняться.
— У меня для тебя есть подарок. Только я подарю его завтра, — добавил, закинув портфель на плечо.
