* * *
— Ты в самом деле решил здесь остаться, Энакин?! — изумленно вопросила Шара, когда мы вновь собрались на борту нашего корабля. — И… как это… работать Отцом?
— Боюсь, у меня нет другого выхода, — ответил Скайуокер. — Я ведь джедай… А судьба всей галактики зависит от этого — я знаю, Отец говорил правду. Так что я должен буду пойти на эту жертву. Кроме того, — проказливо усмехнулся он. — Пока у меня ведь отсрочка — до победы над Палпатином. Конечно, я надеюсь, что эта победа наступит как можно скорее, но все-таки это произойдет не со дня на день. Так что у меня есть еще достаточно времени, чтобы как следует оттянуться напоследок!
— Хорошо. Все заняли свои места? — Шара села в кресло пилота и пристегнулась. — Взлетаем.
Корабль отделился от земли и поднялся в воздух. И в то время, как остальные полагали, что приключение на Мортисе завершено, лишь я знал, что сейчас-то и должна начаться самая трудная и опасная его часть. Если все пойдет, как в оригинале, конечно. Что-то ведь уже серьезно изменилось: Энакин согласился стать преемником Отца. Так что… может быть…
— Покидаете нас так скоро? — спросил мерзкий голос Сына.
Я и не понял, откуда он взялся на корабле, да еще совсем рядом со мной, хотя заранее ожидал его появления. Мало того, в мгновение ока он протянул руку и схватил своими, словно стальными, пальцами за горло… Вовсе не Лазутчика, что, по моим предположениям, должен был сделать — а меня самого!
— Без него вы не улетите! — провозгласил Сын и вылетел в сам собой открывшийся входной люк. Вместе со мной.
Уже в воздухе, прямо в падении, он принял свой облик гигантской летучей мыши и, крепко зажав меня в когтях, полетел прочь от удаляющегося корабля.
'Как же я так просчитался?!' — ужаснулся я.
Глава двадцатая
Умчав меня в свою башню, посадив там в какой-то каземат и приковав кандалами к стене, Сын, казалось, удовлетворился проделанной работой и ушел. Наверное, разбираться с Отцом… А мне оставалось только раздумывать над произошедшим и составить хоть какой-то план (оковы почему-то не снимались с помощью Силы, видимо, этот вариант был предусмотрен). Если бы была похищена Лазутчик, а я остался с остальными, вероятно, я смог бы уговорить Энакина не лезть на рожон, а сначала позвать на помощь Дочь. И, разумеется, ни в коем случае не использовать пресловутый кинжал! Теперь же… Одна была надежда: что мое предварительное предупреждение на эту тему сыграет свою роль и Кинжал Мортиса все же останется не тронутым на своем месте. М-да, единственная надежда. Нет, почти единственная. Была еще надежда, что Сыну не удастся отравить меня темной стороной, как он в оригинале сделал с Асокой Тано, и я не дам себя использовать в его хитром плане по получению Кинжала. Однако это пока было под вопросом, и оставалось ждать Сына в облике маленького пузатого гоблина, чтобы разобраться с этой частью наших взаимно-противоположных планов…
Серый сгорбленный гоблин ростом чуть выше моего колена появился примерно через полчаса моего заключения.
— Привееет, — простонал он. — Еще один всеми брошенный пленник?..
— Меня-то не бросили, — флегматично ответил я, тем временем присматриваясь к нему.
— Смириииись… Помощь никогда не придет… — пробормотал он, подходя ко мне и при этом опираясь на свои длинные руки. — Я провел здесь столько лет, что и не сосчитать… Думаешь, твои друзья придут за тобой?
— Обязательно придут, — откликнулся я, разыгрывая наивность. — Джедаи друг друга не бросают.
— Ах, джедааааиии… Я тоже когда-то думал, что за мной придут друзья… Но здесь нет надежды на освобождение.
Затем, словно в противоречие своим же словам, гоблин повозился с какими-то рычагами на стене, до которых мне было не дотянуться — и мои кандалы раскрылись.
— Спасибо, — душевно поблагодарил я.
— За оковы? Избавиться от них проще всего, — отозвался гоблин. — Гораздо труднее справиться с тем, что здесь…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Плавным движением он явно собирался ткнуть своим пальцем в свою же голову, но не успел — я нанес 'сокамернику' могучий пинок ногой в толстый живот, причем пинок, усиленный Силой. Отлетев к противоположной стене, лжегоблин со всей скорости шмякнулся об нее и свалился на пол, скорчившись от боли.
А затем в мгновение ока раздулся, приняв знакомую форму громилы-Сына.
— Очень хотел сделать это, — признался я. — Благо, ты сам поспешил стать маленьким и слабым. Не таким уж твой план был хитрым.
— Значит, театр мне тут показывал?! — прошипел Сын, поднявшись во весь рост. — Ну сейчас тебе будет цирк!!
Ситхские молнии, слетев с его пальцев, ударили в меня, и я, в свою очередь, отлетел к противоположной стене и как следует об нее приложился, после чего тоже сполз на пол.
— Неужели ты думал, что сможешь бросить мне вызов! — прогрохотало воплощение темной стороны. — Ты — не твой друг Избранный!
Лежа на каменном полу, я ожидал нового потока молний и попытался как-то защититься от них, но внезапно Сын опустил руки.
— Впрочем, ты действительно очень умен, — на его губах змеилась улыбка. — Может быть, мне с самого начала стоило не обманывать, а предложить тебе союз… Я знаю, что ты хочешь уничтожить Дарта Сидиуса и Дарта Крайта. Я помогу тебе сделать это. Выбравшись с Мортиса, мы с тобой с легкостью разберемся с этими ничтожествами. И вернем мир в галактику…
— Все-таки ты сильно недооцениваешь мой ум, — хмыкнул я, осторожно поднимаясь на ноги. — Думаешь, я соглашусь избавиться от двух бешенных собак в обмен на приход бешенного тигра?
— Но мы могли бы править галактикой, уничтожив и ситхов, и джедаев! — взревел Сын. — Я чувствую тьму в тебе. Неужели тебе этого не хочется?!
— Вообще-то нет, нисколько. Видимо, у меня тьма не такая, как у тебя…
— Тогда предлагаю другой вариант, — Сын мрачно нахмурился. — Как насчет того, чтобы увидеть твое будущее? Смотри!
От пола поднялся густой пар, тут же превратившийся в миниатюрные облака, которые стремительно закружились вокруг меня.
— Смотри!! — из облаков проступила лежащая на полу фигура Шары — определенно бездыханной и мертвой, с прожженной в груди дырой. — Это неизбежное будущее, которое настигнет тебя, если все продолжит идти так, как идет сейчас! Так, как предусмотрено проклятым Планом Силы! Но ее можно спасти — если ты согласишься принять мою помощь! Ты же хочешь спасти ее жизнь?! Мы изменим будущее, вместе мы победим Сидиуса и Крайта без лишних жертв! И принесем мир в галактику!
Вот это уже был 'удар ниже пояса'… Шара… Конечно, я ни за что не хотел бы потерять ее. Но все же… Всегда есть то, что важнее личных чувств…
— Нет, нет, нет! — схватившись за виски, замотал я головой. Из-под треснувшего щита битского хладнокровия прорывались живые человеческие чувства. — Нет!! Я не куплюсь на это! Я… не обменяю… будущее галактики… на жизнь одного разумного… Я… должен… позаботиться… о будущем всей галактики!
— А с чего ты взял, что тот, кем ты станешь в скором будущем, принесет галактике пользу?! — прогрохотал Сын. — Одно маленькое уточнение. Ее убьешь ты!
Новое видение: я держу в руке световой меч и, глядя на Шару пустыми холодными глазами, пронзаю клинком ее тело. На лице тогруты видно изумление…
— Ну что, теперь ты понимаешь, что у тебя только один выход: принять мою помощь?! — гремело воплощение темной стороны. — Ты согласен? Иначе ты станешь тем, кого сейчас видел в своем будущем!
— Да я… Да ты… Да пошел ты, знаешь куда!! — злобно отозвался я, чувствуя, как меня накрывает волна горячего и темного гнева, а в кончиках пальцев ощущается жжение зарождающихся молний. — Я тебе не верю!! Ты же — темнее Сидиуса, Крайта и будущего меня, вместе взятых!! Я не приму твою помощь — я знаю, от этого будет только хуже!! Я еще не совсем отупел даже под влиянием темной стороны!!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
На моих пальцах затрещали электрические разряды, и я бросил в лицо Сыну поток молний, вкладывая в него свою вырвавшуюся на свободу ярость.
