(Примечание. Кстати, кроме варианта из сборника документов под редакцией А. Яковлева, есть еще один подобный приказ, дублирующий «Директиву № 1» по ЗапОВО, но с другим текстом, несколько отличающимся от приведенного выше. Этот текст публиковался в «Сборнике боевых документов Великой Отечественной войны», подготовленном Военно-научным управлением ГШ, выпуск № 35, еще в 1958 г. (http://militera.lib.ru/ docs/da/ sbd/index.html). И этот приказ более похож на «настоящий приказ» по ЗапОВО. Так что этот «приказ Наркомата» из сборника Яковлева, скорее всего фальшивка, но об этом подробнее в следующих главах.)
Есть еще одна странность. «Директива» по ЗапОВО из сборника Яковлева не только слово в слово повторяет «Директиву № 1» от Жукова. В штаб КОВО «Директива № 1» пришла (по Баграмяну) в 00.25 22 июня, а в ЗапОВО — только в 01.45. В ГШ отправку «Директивы» закончили около 00.25, и в это же время она и начала поступать в Киев. Почему же с ЗапОВО было иначе? Тянули время?
Павлов в 2.25 ночи 22 июня отправлял эту директиву подчиненным ему частям, а в это время на границе уже начались перестрелки между немецкими частями и нашими пограничниками. Но даже остававшегося времени еще хватало, чтобы вывести подавляющее большинство частей из-под удара и рассредоточиться. Но и эти распоряжения не дошли вовремя, и бомбы посыпались на спящих. Более подробно протоколы допроса Павлова о том, как он сорвал вывод трех дивизий из Бреста, рассмотрены будут ниже. А пока стоит посмотреть, что делалось в ПрибОВО, в котором действительно были случаи измены, когда личный состав, призванный в армию из этих республик, убивал своих русских командиров и сдавался немцам толпами. Ненадежность проявили и национальные армии этих республик, часто даже форму носившие еще своего, старого образца. И именно удар из Литвы на Минск также осложнил ситуацию в Белоруссии после 22 июня.
Посмотрим, что происходило в Прибалтике с приказами о повышении боевой готовности и как выполнялись Директивы НКО и ГШ от 12–18 июня.
«Приказ командира 12-го механизированного корпуса № 0038 от 18 июня 1941 г. о приведении частей корпуса в боевую готовность
Сов. секретно
Особой важности
Приказ 12-му механизированному корпусу № 0033
18 июня 1941 г. Елгава
(Карта 100 000)
1. С получением настоящего приказа привести в боевую готовность все части.
2. Части приводить в боевую готовность в соответствии с планами поднятия по боевой тревоге, но самой тревоги не объявлять. Всю работу проводить быстро, но без шума, без паники и болтливости, имея положенные нормы носимых и возимых запасов продовольствия, горюче-смазочных материалов, боеприпасов и остальных видов военно-технического обеспечения. С собой брать только необходимое для жизни и боя.
3. Пополнить личным составом каждое подразделение. Отозвать немедленно личный состав из командировок и снять находящихся на всевозможных работах. В пунктах старой дислокации оставить минимальное количество людей для охраны…
4 — В 23:00 18.06.41 г. частям выступить из занимаемых зимних квартир и сосредоточиться:
а) 28-й танковой дивизии без мотострелкового полка — в лесах….
К5:00 20.06.41 г. командный пункт — лес 1,5 км северо-западнее Норейки…
б) 23-й танковой дивизии в полном составе — в лесах в районе…
К 5-'00 20.06.41 г. командный пункт — лес 2 км севернее Неримдайчяй…
в) 202-й мотострелковой дивизии в полном составе — в лесах в районе Драганы…
5 — Марши совершать только в ночное время. В районах сосредоточения тщательно замаскироваться и организовать круговое охранение и наблюдение…
8. К 23:00 18.06.41 г. донести в штаб корпуса (Елгава) по телефону или телеграфу условной цифрой ‘ 12Т’ о выступлении с зимних квартир….
10. Командный пункт 12-го механизированного корпуса с 4:00 20.06.41 г. — в лесу 2 км западнее г. дв. Найсе (1266). До 22:00 18.06.41 г. командный пункт корпуса — Елгава.
Командир 13-го механизированного корпуса генерал-майор ШЕСТОПАЛОВ Начальник штаба корпуса полковник КАЛИНИЧЕНКО».
(ЦАМО Ф. 619, оп. 266 019с, д. 11, лл. 14–15- Машинописная копия.)
Как видите, здесь тоже присутствует элемент секретности, «личных указаний» — части поднимали по боевой тревоге, но саму тревогу официально объявлять запрещалось.
Уже в августе 1941 года было составлено такое донесение:
«Донесение штаба 12-го механизированного корпуса о боевых действиях корпуса в период с 22 июня по 1 августа 1941 г. (схемы 2,3,4)
Секретно
Донесение о боевых действиях 12-го механизированного корпуса с 22.06 по 1.08.41 г.
До 18.06.41 г. До начала боевых действий части 12-го механизированного корпуса дислоцировались-.
— 23-я танковая дивизия — в районе Лиепая;
— 28-я танковая дивизия — в районе Рига; (дивизия Черняховского. — К.О.)…
Части корпуса занимались боевой и политической подготовкой.
18.06.41 г. На основании директивы Военного совета Прибалтийского особого военного округа по корпусу был отдан приказ за№ 0033 о приведении в боевую готовность частей корпуса, выступлении в новый район и сосредоточении.
28-й танковой дивизии (без мотострелкового полка) — в леса….
Штабу корпуса…. - в лесу 2 км западнее г. дв. Найсе.
18–20.06.41 г. Части корпуса, совершая ночные марши, 20.06.41 г. сосредоточились в указанных районах. 202-я мотострелковая дивизия 20–21.06.41 г. вышла из указанного района и заняла оборону на рубеже…
18–21.06.41 г. В районах сосредоточения организованы охранение и круговая оборона своих районов. Приводились в порядок материальная часть и личный состав после совершения марша.
22.06.41 г. В 4 часа 30 минут из штаба 8-й армии [получен] сигнал воздушной тревоги.
В 5 часов над командным пунктам пролетел самолет противника.
В 8 часов [получено] приказание о ведении разведки 23-й танковой дивизией нам. Плунгяны и готовности к выступлению 28-й и 23-й танковых дивизий…
Командир 12-го механизированного корпуса комдив КОРОВНИКОВ.
Военный комиссар 12-го механизированного корпуса батальонный комиссар ПЕТРОВ
Начальник штаба полковник ГРИНБЕРГ».
(ЦАМО Ф. 619, оп. 382 857с, д. 1, лл. 1–14.) («Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Выпуск 33.» Военное издательство Министерства обороны Союза ССР, Москва, 1957 г.)
Данный мехкорпус приводился в повышенную боевую готовность приказом по корпусу, отданным на основании приказа из штаба ПрибОВО. А округ дал такие приказы на основании Директивы НКО и ГШ от 12 и 18 июня для ПрибОВО, аналогичной Директивам, которые посылались в КОВО и ЗапОВО. Также в ПрибОВО 18 июня был издан приказ «С целью быстрейшего приведения в боевую готовность театра военных действий округа», его мы рассмотрим в следующих главах. Однако в сборнике Яковлева Директива для ПрибОВО от 12 июня вообще не приводится, как будто ее вовсе не было. Нет в сборнике также директив для ПрибОВО о том, что в Прибалтику должны прибыть части из внутренних округов. Конечно, это можно «объяснить» тем, что все в Прибалтике все делали по своей «личной инициативе»! Ведь поднимал же «по личной инициативе» тот же адмирал Кузнецов Балтийский флот по тревоге. Однако в ПрибОВО посылалась, например, такая телеграмма (которая показывает, что в ПрибОВО все же повышалась боевая готовность округа), которая приводится в сборнике Яковлева:
«…№ 554. Телеграмма заместителя начальника Генштаба Красной армии начальнику штаба ПрибОВО
№ Орг/912 1
4 июня 1941 г. 06–20.
Совершенно секретно
К 23 июня 1941 года из ОРВО в Ваше распоряжение прибудут три отдельных легких бронепоезда в следующие пункты:
40 отдельный легкий бронепоезд — МИТАВА,
44 отдельный легкий бронепоезд — ВИЛЬНО,
46 отдельный легкий бронепоезд — ПАНЕВЕЖ
О прибытии бронепоездов донесите в ГЕНШТАБ.
Соколовский».(ЦАМО РФ. Ф. 140. Оп. 680 086 с. Д. 7. Л. 128.)
Также в этом сборнике есть Директива НКО и ГШ «не позднее 30 мая 1941 г.* для ПрибОВО на разработку «Плана прикрытия», и свой «ПП» в Риге разработали. И, вероятно, по «случайности» привели по «личной инициативе» командования войска в боевую готовность за пару дней до нападения, «вопреки Сталину».
Генерал М.А. Пуркаев (бывший начальник штаба КОВО) так писал об этих днях сразу после войны: «13 или 14 июня я внес предложение вывести стрелковые дивизии на рубеж Владимир-Волынского укрепрайона, не имеющего в оборонительных сооружениях вооружения. Военный совет округа принял эти соображения и дал соответствующие указания командующему 5-й армией… Однако на следующее утро (15 июня?) генерал-полковник М.П. Кирпонос в присутствии члена Военного совета обвинил меня в том, что я хочу спровоцировать войну. Тут же из кабинета я позвонил начальнику Генерального штаба… Г.К. Жуков приказал выводить войска на рубеж УРа, соблюдая меры маскировки». (ВИЖ № 5, 1989 г., с. 26).
