между нами, свелось к одному-единственному моменту — и теперь я была не нужна.
И в этой боли я вдруг ясно увидела его. Представила, как он тогда, в прошлый раз, уезжал из моей квартиры. Как садился в машину, сжимал руль до побелевших пальцев, смотрел в пустоту перед собой. Наверное, он тоже думал: «Это справедливо. Я ей не нужен».
Мы словно обменялись ударами — один в ответ на другой. Один в ответ на другой. И теперь оба лежим на ринге, тяжело дыша, не в силах подняться, но и не желающие протянуть руку для примирения.
Дорога размывалась перед глазами — не от дождя, а от слёз, которые всё лились и лились, будто мой организм решил выплакать всё, что копилось неделями. Светофоры мигали красным, жёлтым, зелёным — а мне казалось, что это бьётся сердце, которое я так старалась защитить, отгородив его от него.
«Зачем я пришла в его комнату? — думала я, сжимая руль. — Зачем позволила себе надеяться, что всё можно исправить одним прикосновением, одним поцелуем?»
Потому что теперь я знала: даже если мы встретимся снова, даже если попытаемся начать всё сначала — между нами всегда будет этот момент. Этот холодный взгляд, эта открытая дверь, этот тихий щелчок замка.
Песня в динамиках закончилась, наступила тишина. Настоящая, глухая тишина, которую не нарушали ни слова, ни мысли, ни даже боль. Только стук сердца. Только дорога впереди. Только одиночество, которое я сама выбрала.
Я припарковалась у дома, но ещё долго сидела в машине, глядя в одну точку. Слёзы высохли, оставив на лице ощущение стянутости и пустоты. Выключила двигатель. Вытащила ключ. Но выйти не могла.
Потому что за этой дверью ждал не дом. За этой дверью ждала пустота. Та самая, которую я так боялась почувствовать — и которую всё-таки нашла.
Глава 25
АРТЁМ
Я увидел Лену в своей комнате — и сердце сбилось с ритма. Не смог удержаться: прижал к себе, поцеловал, жадно, отчаянно, словно пытался выпить её всю, впитать каждую ноту её тепла. Мне хотелось прикасаться к ней, любить её, быть с ней — навсегда, без оговорок, без страха.
Но вместо этого… вместо этого я поступил с ней жестоко. После страстного, безудержного секса выпроводил её за дверь. Холодно. Резко. Так же, как она когда-то выпроводила меня.
Я не должен был так делать. И не хотел. Но что-то внутри сломалось — та самая тонкая нить терпения, которую я изо всех сил старался не порвать. Мне нужно было, чтобы она почувствовала то, что чувствовал я тогда: боль, растерянность, пустоту. Чтобы наконец поняла — играть чужими чувствами нельзя. Это не игра. Это ранит. Это убивает.
«Если я тебе не нужен, если ты каждый раз отталкиваешь меня — зачем потом приходишь снова? Зачем бередишь раны, которые ещё не зажили?» — эти слова крутились в голове, но я не сказал их вслух. Вместо этого — «Тебе пора».
Я устал от этой неопределённости. От вечного «то близко, то далеко». Хочу поставить точку. Или мы вместе — по-настоящему, без оглядки на страхи и чужое мнение. Или пусть навсегда забудет обо мне. Теперь уже точно.
Поэтому я просто отправил ей СМС с адресом ресторана и временем, в которое буду её ждать. Всё. Никаких «может быть», никаких «если захочешь». Посмотрим — приедет или нет.
Нам однозначно нужно поговорить. Я мог бы снова поехать к ней, но понимаю — это бессмысленно. Нам нужна нейтральная территория. В её квартире я не смогу держать себя в руках: снова наброшусь на неё, снова потеряю голову, снова всё запутаю.
Нас тянет друг к другу, как магнитом. Это сильнее нас, сильнее рассудка, сильнее обид. Но она, кажется, этого не понимает. Или не хочет понимать.
Я приехал в ресторан в назначенное время. На моё сообщение она ничего не ответила. И с каждой минутой я всё больше склоняюсь к тому, что она не приедет.
Часы тикают. Кофе остывает. А я всё смотрю на входную дверь — и не могу перестать надеяться.
К моему удивлению, Лена зашла в ресторан. Как всегда — ослепительна. Лёгкий макияж, небрежно уложенные волосы, платье, которое подчёркивало каждый изгиб… Пальцы чесались дотронуться до неё, провести рукой по плечу, притянуть ближе. Но я держал себя в руках — сейчас важно было не поддаться импульсу, а наконец сказать всё, что копилось внутри.
— Привет!
— Привет, — кивнула она и присела напротив, глядя прямо в глаза.
— Хочешь выпить?
— Не отказалась бы.
Я заказал нам по бокалу белого вина и два салата «Цезарь» с креветками. Мы какое-то время сидели молча. Тишина между нами была не тягостной — скорее напряжённой, полной невысказанных слов и невыплаканных слёз. Она не сводила с меня взгляда, я — с неё.
— Зачем ты меня пригласил? — наконец тихо спросила она.
— Поговорить. Может, хоть в этот раз получится. Тебе есть что мне сказать?
Она молчала. Губы дрогнули, но слова так и не прозвучали.
— Ясно. Тогда я говорю. Ты слушаешь.
Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями.
— Я хочу быть с тобой. Каждый день. Сегодня, завтра, всегда. Мне никто другой больше не нужен. Меня не волнует чужое мнение. Меня волнуешь только ты.
Её глаза чуть расширились, но она продолжала молчать, впитывая каждое слово.
— Я хочу нормальных отношений. Без «Тебе пора», без постоянных отталкиваний, без побегов и прочих игр. Ты либо со мной — либо забудь обо мне навсегда. Я вырву тебя из своего сердца, как бы это ни было болезненно, но я откажусь от тебя навсегда.
Пауза. Тяжёлая, ощутимая.
— Если же ты тоже хочешь быть со мной… То это не про любовников на ночь в твоей квартире и «до свидания». Это значит, что ты будешь моей девушкой, а я — твоим парнем. Официально. Мы будем гулять, ходить в кино, ездить на море, смотреть на звёзды, готовить вместе и держаться за руки. Я познакомлю тебя со своими друзьями. И ты всегда будешь рядом. Если меня пригласят на вечеринку — ты пойдёшь со мной. А ещё ты будешь приходить на мои матчи, чтобы поболеть за меня. И да! Мне плевать на мнение моего отца, Ани, твоих родителей и всех остальных.
Она не дала мне договорить.
— Я люблю тебя!
Что? Что она сказала?
— Что? — тихо спросил я, боясь поверить.
— Я люблю тебя!
— Ещё раз.
— Я люблю тебя. И согласна на все твои условия. Хочешь
