ее руку и опять поворачивается ко мне.
— Давай вечером встретимся, посидим где-нибудь, поговорим спокойно?
— Давай в девять, я тебя сам наберу, — предлагаю, пытаясь игнорировать плотоядный взгляд Иры, которым она пожирает моего друга.
— Договорились, — еще раз улыбается Ирише: — До свидания, милая леди.
Милая? Не на ту напал. Нет, Ириша может быть очень милой, но далеко не со всеми. Она похожа на ежа с целым арсеналом колючек, а вот пробиться глубже позволяет далеко не всем.
— Ты просто обязан сказать мне, где вы будете вечером, — поворачивается, когда Сеня исчезает за раздвижными дверями. — Если он не гей, он просто сказка.
— Ириш, если ты хочешь одноразовый секс — без проблем, — серьезно произношу. — Но если ты настроилась на что-то более глобальное, то придется тебя разочаровать. В жизни Сени есть только одна представительница слабого пола, которую он действительно любит по-настоящему. Все остальные не более чем трофеи.
— Жена? — подозрительно.
Отрицательно качаю головой.
— Мама? — с ужасом.
— Сестра, Ириш. Он сделает ради нее все, что угодно. Предупреждаю просто, чтобы ты не обольщалась на этот счет.
Но на ее лице уже застыло крайне опасное выражение.
— Саш, мне нужен стимул. Сильный. Спорим, что он в меня влюбится?
Недоверчиво приподнимаю бровь.
— Ты хочешь, чтобы я поспорил на своего друга?
— Так, ты хочешь счастья своему другу или нет?
— А счастье, боюсь даже поинтересоваться, надо полагать — ты?
— Ну, Саш, — умоляющий взгляд темно-серых глаз.
Ой, зря я в это ввязываюсь. Ой, зря.
— Ладно. На что спорим?
— На любое желание.
— Я уже вырос из этого возраста, — смеюсь.
— Ну чего ты? Если я проиграю, сможешь пожелать все, что захочешь.
— Даже не мечтай.
Проверяю журнал регистраций. Ира молчит. Надулась.
— Хорошо, — через минуту сдаюсь. — За какой срок? Неделя? Месяц?
— Полгода. Через полгода он сделает мне предложение.
— Ты сумасшедшая, — смеюсь, качая головой. — Посмотрим, — пожимаем руки и она перебивает рукопожатие.
После обеда приходит мастер, и я провожаю его в номер со сломанным кондиционером, пока Ира оформляет бронь по электронной почте в перерывах между перекурами. Никаких форс-мажоров больше не происходит, и в конце рабочего дня я возвращаюсь домой.
Снимаю однокомнатную квартиру, в которую переехал почти сразу, как устроился на работу. Ее хозяева уехали куда-то заграницу, и главным требованием было отсутствие домашних животных (в том числе и тараканов), а деньги я плачу какой-то их родственнице раз в месяц. Мама была не в восторге от этой идеи, но после того, как Ванька женился, и они с Катей переехали к нам, стало понятно, что места на всех явно не хватит. Кроме того, я до сих пор не посвящал их в свои предпочтения в личной жизни, поэтому отдельный угол стал идеальным выходом для всех. Год назад у меня появилась своя машина (вечная слава кредитам), во всем остальном… Просто живу. Как получается.
Принимаю душ, переодеваюсь в темно-синие джинсы и синюю с черными разводами тенниску. Забросив в стиральную машину свою белую рубашку из униформы, набираю номер Сени. Договариваемся встретиться в клубе «Элизиум» через полчаса. Когда добираюсь на место, он уже ждет меня за стойкой. Сегодня людей не очень много, но музыка все равно бьет по барабанным перепонкам. Берем бутылку коньяка, нарезанный лимон и два тирамису. Не могу без сладкого. Усаживаемся на мягкий диванчик за низеньким столиком.
— Ну, за встречу? — улыбается Арсений и отсалютировав друг другу, осушаем бокалы на низких ножках. — Рассказывай, как ты?
— Все так же, — улыбаясь, пожимаю плечами, — работаю там же, машину взял в кредит, а больше никаких глобальных изменений в жизни не произошло. Хотя нет, можешь меня поздравить, я теперь дядя.
— Серьезно? Ванька, наконец, созрел?
— Почти сразу, как я съехал, — смеюсь. — Да, Диане год в апреле был. Каждые выходные езжу к ним. Она так быстро растет. Маленькая принцесса.
— Тебе всегда нравились дети, да, Сань?
— Это ты к чему? — чуть удивленно.
— Просто, — как-то загадочно это прозвучало. — А с личной жизнью как?
— Если тебя интересует что-то серьезное, то ничего.
— Сань, уже столько лет прошло, а ты так никого к себе и не подпустил, — он слишком хорошо меня знает.
— Сень, в чем смысл? Ты вот в отличие от меня можешь и жениться, и детей заводить, только я тоже почему-то не вижу тебя сломя голову несущимся в ЗАГС. Что уж говорить обо мне?
— Твои так и не в курсе? — игнорируя мою реплику о себе, интересуется он.
— Не было причин посвящать их в эту подробность. Если бы был какой-то человек, с которым у меня получились более-менее серьезные или хотя бы просто стабильные отношения и которого я захотел бы представить семье, возможно, я сделал бы это. В данный момент не считаю это такой уж острой необходимостью. Всем спокойней и так. Лучше расскажи, ты навсегда вернулся?
— Да, — кивает, — ты знал, что моя мать вышла замуж?
— Нет, — ошарашено мотаю головой.
— И я не знал. И Соня. Ну, Соня-то понятно, она из своего лицея вообще не вылезает. Сань, ей уже четырнадцать лет, а она все это время живет, как в колонии или еще хуже интернате. Изолировано от мира. Мать же даже не забирала ее на каникулы, пока меня не было. Я вообще не уверен, что они виделись за все эти два года. И ты еще спрашиваешь, почему я не стремлюсь в ЗАГС? Поверь, моя мать прочно отбила у меня такое желание. Я видел, какая она может быть, когда пыталась очаровать очередного мужика, а потом видел то, что не хочется даже вспоминать. Если все женщины такие, я предпочитаю ограничиваться первой стадией отношений.
— Но нельзя же всех равнять под одну…
— Я знаю, — перебивает меня, — но вряд ли когда-нибудь изменю свое отношение к этому.
Да, чувствую, что наш спор с Иришей, все-таки выиграю я.
— Ты решил забрать Соню?
— Да. Но не сразу. Сначала нужно разобраться с работой. Хочу открыть свою клинику.
— Сенька, это замечательная новость! — хлопаю его по плечу.
Арсений закончил медицинский по специальности стоматология. Одно из пяти бесплатных мест на потоке все-таки досталось ему. Помню, как мы тогда от радости напились с ним. А еще очень хорошо помню реакцию его матери. Слегка безразличное: «Надо же. Я думала туда не берут кого попало». Арсений не показал, как его задели слова матери, но я знал, что сильно. Она даже его успехам порадоваться не могла, как все нормальные матери. Хотя, о чем речь, она никогда и не относилась к их числу.
Когда стало известно, что мы оба поступили (я
