Это зрелище произвело удручающее впечатление на путников, с большим участием следивших за страданиями своего собрата, за которыми должны были последовать, без сомнения, еще большие мучения и, наконец, смерть. Они посмотрели друг на друга, и Натан сказал, стиснув в руке приклад ружья:
— Ну, друг, что ты думаешь об этом?
— Натан, — ответил Роланд, — их пятеро, а нас только двое… Но на этот раз нет там Эдиты, которая прежде связывала мне руки, так как я боялся не за себя, а за нее!
Натан бросил задумчивый взгляд на диких и озабоченно посмотрел на своего спутника.
— Друг, ты прав, — сказал он. — Нас только двое, а диких пятеро. Да и нападать среди бела дня — далеко не шуточное дело. Но при всем при том мы храбры и сильны, и мне кажется, что мы могли бы освободить несчастного пленника и разогнать злодеев. Но не забудь… Сейчас ты говорил о своей сестре, но ведь вступая сейчас в бой с дикими, ты можешь никогда больше ее не увидеть…
— Если меня убьют, — с жаром возразил Роланд, — то…
— Нет, не об этом ты должен думать, — сказал Натан. — Ты можешь сражаться с дикарями и победишь их. Но если твоя совесть не позволяет тебе их всех убить…
— Зачем же всех убивать? Достаточно, если нам удастся освободить несчастного пленника.
— О друг, это не так просто. Потому что, если только хоть один из них возвратится живым в деревню, он поднимет тревогу и все будет кончено. Тогда не спасти тебе твоей сестры!.. Теперь выбирай, кого спасать — этого пленника или сестру?
Роланд смутился. Натан подал ему неожиданную мысль, и Роланд испугался, что все это помешает осуществить ему задуманное. Но он не мог малодушно оставить в опасности своего соплеменника, своего земляка: в силах ли он помочь ему или нет, но его совесть возмущала даже мысль о том, что он может оставить его в руках дикарей. Он вспомнил о своем беспомощном положении, из которого его выручил Натан, и, решительно повернувшись к Натану, он твердо сказал:
— Натан, мы можем и должны освободить несчастного! Я был сам пленником… подобно ему, я лежал беспомощный и связанный, трое индейцев стерегли меня; и только один друг спас меня… Стыд мне и горе, если я теперь покину этого несчастного! Во власти Господа Бога участь моей сестры; мы же, Натан, должны освободить этого человека!
— Правда твоя, друг, — сказал Натан и радость промелькнула в его глазах. — Право, ты человек, лучше которого я не знаю. Исполним же наш долг, и как знать? Быть может, твоей сестре не будет от этого хуже!
Не тратя больше слов, он с Роландом подкрался к краю холма и замер, обдумывая, что предпринять дальше. Роланд предложил одному из них остаться наверху, другой же должен спуститься в долину с таким расчетом, чтобы окружить врага, подползти как можно ближе и выстрелить. Прежде чем дикие оправятся от растерянности, они оба должны накинуться на них и с топорами в руках довести сражение до конца.
— В самом деле, — ответил Натан, — мы должны подойти так близко, чтобы каждый из нас одним выстрелом мог убить двоих дикарей. Или же нам необходимо выждать удобный момент, когда индейцы отойдут от своих ружей, собирая хворост для костра. Тогда мы можем угостить их залпом из их собственных ружей. Если же из этого ничего не выйдет, то я уж и не знаю, как одолеть злодеев.
Он зарядил свое ружье и приказал маленькому Петру спрятаться в кусты; потом он пустился вслед за Роландом вдоль хребта, пока они не достигли густого кустарника, под защитой которого Натан надеялся добраться незамеченным в долину.
Но счастливая случайность превзошла все их ожидания. Глубокая канавка, размытая дождевыми потоками, спускалась отсюда в долину и была покрыта сводом, который образовывали кусты, густо разросшиеся по обеим ее сторонам. По ней струился маленький ручеек, и его плеск и журчание могли заглушить и скрыть всякий шум.
— А ведь плуты в наших руках! — сказал Натан со злорадной усмешкой. — Не уйти им от нас!
С этими словами он быстро спустился в ложбину, Роланд последовал за ним. Вскоре они достигли такого места, откуда могли осмотреть долину. Отсюда они могли легко со своими ружьями расправиться с дикими. Индейцы находились от них шагах в сорока и, по-видимому, совершенно не чувствовали никакой опасности, которая нависла над ними. Они наконец прекратили свои свирепые забавы с пленником, человеком сильным и мощного телосложения. Растянувшись под деревом, он часто дышал, и находившиеся совсем близко от него Роланд и Натан могли видеть, как часто вздымается его грудь от учащенного дыхания. Два индейца с топорами в руках сторожили его. Ружья свои они прислонили к стволу полусгнившего дерева. Двое других индейцев скорчились у костра, следя с жадностью за тем, как над костром жарилось мясо. Взгляды, которые они время от времени бросали на пленника, не предвещали несчастному ничего хорошего и, казалось, давали понять, что вскоре и он будет поджариваться на таком же костре.
Размещение индейцев нарушало план Натана одним выстрелом уложить на месте сразу двоих дикарей, что, однако, нисколько не охладило его пыл и не расстроило. На все случаи у него что-то имелось про запас, и вот он уже шепотом что-то сообщил Роланду. Последовав его указаниям, Роланд положил на край канавки свой топор, а на него положил свою шапку, наблюдая за одним из сидевших у огня дикарей. Натан направил дуло своего ружья на другого дикаря. Дикари по-прежнему не замечали опасности. Но вот какой-то шум, быть может, это был камень, покатившийся из-под ног Роланда, достиг теперь их слуха и заставил подняться и оглянуться с беспокойством.
— Теперь, друг, — прошептал Натан, — гляди в оба! Один промах может стоить тебе жизни. Готов ты?
— Готов, — ответил Роланд.
— Ну, стреляй! — решил Натан.
Винтовки выстрелили, и оба индейца упали мертвые на землю. Остальные испуганно вскочили, с ревом схватились за оружие и стали осматриваться, ища невидимого врага, который так внезапно унес жизни двух их сородичей. Пленник также поднял голову. Звуки выстрелов вывели его из состояния безысходности. Два облачка голубого дыма, поднимавшиеся из-за кустов, выдали индейцам место, где находились их враги. Сквозь зелень они увидели блестящие шапки и, приняв их за головы своих врагов, слепо кинулись прямо в ловушку, которую так ловко и хитро расставил им Натан. С диким ревом они стали стрелять из своих ружей. Шапки свалились, и тут раздался громовой голос Натана:
— Теперь, друг, вперед! Руби индейцев!
Едва прозвучал этот возглас, как кусты раздвинулись и оба, Натан и Роланд, с громким «ура» бросились к костру, где все еще лежали ружья убитых индейцев.
