Он подошел к нам и взял наши переплетенные руки в свои.
Он сказал что-то на немецком, что я не поняла, но мне показалось, что это было благословение, которого мы не заслуживали.
Наши руки оставались переплетенными, пока мы шли по потемневшему городу к вокзалу, куда приехали ранее.
— Мы сейчас уезжаем? — спросила я.
Хант кивнул.
— Я подумал, что тебе лучше путешествовать ночью. Но мы можем найти место для проживания, если хочешь.
Он не смотрел на меня, когда предлагал. Очевидно, идея того, чтобы находиться где-то рядом с моей кроватью прямо сейчас была вне обсуждения.
— Нет, я согласна насчет поезда. Кроме того, нам нужно придерживаться расписания.
Мне хотелось думать, что мой тон не был раздражительным, но его опущенные плечи сказали обратное.
Глава 18
Я могла бы послать Ханта с его проблемами и попросить найти место для проживания, если бы имела какое-нибудь понятие, что ожидало меня этой ночью. Я думала, что мы сядем на другой ночной поезд, как тот из Будапешта в Прагу. Вместо этого, Хант организовал нам семь поездов. СЕМЬ. В общей сложности на, приблизительно, пятнадцать часов.
Это было средством от разрушения (и, конечно, я в роли разрушения).
Первый поезд ехал всего двенадцать минут и доставил нас на другой вокзал Германии. Там у нас было всего десять минут, чтобы запрыгнуть в другой поезд до города Базель в Швейцарии. Этот поезд находился в пути два с половиной часа, и я безуспешно пыталась поспать на своем рюкзаке или на окне или на какой-нибудь поверхности, которая привлекала внимание моих сонных, покрасневших глаз. Потому что я точно не собиралась разговаривать с Хантом, не оторвав его голову.
Мы приехали в Базель около полуночи, и у нас было шесть минут, чтобы пересесть на другой поезд. Ханту пришлось взять мой рюкзак и потащить меня за собой, чтобы успеть на поезд.
Я рухнула на первые два свободных места, которые смогла найти, и сказала:
— Напомни мне, никогда не участвовать в Удивительной Гонке17. Это не так весело, как ты думаешь.
Мы поехали на этом поезде, пересели на другой в Ольтене и приехали в Берн в Швейцарии с опозданием на час. Мы не оставались в каком — то одном месте на достаточное для сна время, поэтому у меня была куча времени, чтобы закипеть от своего срыва.
— Просто продолжай думать об Италии, — сказал он. — Оно того стоит, когда мы доберемся до Италии.
— Нас в Италии ждут душ, самая мягкая в мире постель и профессиональный массаж? Потому что это единственное, из-за чего стоит туда добраться.
Мы приехали в Берн изможденные, и я сказала:
— Куда, капитан?
Он достал напечатанное расписание, которое дал ему в Гейдельберге продавец билетов, и просмотрел страницы расписания и информации.
Когда он нашел страницу, которую искал, то сказал:
— Ох.
— Ох? Что значит "ох"?
— Просто у нас есть немного больше времени до следующей отправки.
— Сколько это "немного больше времени"?
Он рассеянно почесал подбородок и все еще смотрел на страницу, вместо того, чтобы смотреть мне в глаза.
— Сколько больше времени, Джексон?
Он робко улыбнулся и сказал:
— Пять часов?
— Мой мозг сейчас слишком затуманен сном, чтобы выбрать, как тебя убить, но дай мне пять минут, и я это выясню.
— Келси...
— Акулы, — сказала я. — Я нанесу тебе несколько царапин газетой и скормлю акулам.
— Не думаю, что в Швейцарии есть акулы.
— Тогда я найду их в океанариуме!
— Извини. Я должен был обратить больше внимания, когда он дал мне путеводитель. Я просто был сконцентрирован на том, чтобы добраться туда. Но все будет хорошо. Мы как-нибудь убьем время. Может, пойдем и возьмем еду.
— Сейчас час ночи, Хант.
Хотя мы умудрились найти Макдоналдс, который был открыт. Поэтому мне пришлось взять свои слова обратно.
— Макдоналдс в Швейцарии точно не моя идея приключения, — сказала я.
Ему не стоило знать, как сильно в этот момент я прославляла картошку фри. После нашего последнего приключения с картофельным пюре с яблоками и кровавым супом, картошка фри из Макдоналдса была дороже золота. Когда мы дошли до ресторана и вдохнули первый аромат жареного совершенства, я была в двух минутах от того, чтобы упасть на колени и предложить прыщавому работнику просто принести немного проклятой картошки.
Я заставила себя есть медленно, но каждый раз, когда Хант отворачивался, я превращалась в пылесос фирмы Гувер и жадно поедала все.
Мой желудок был болезненно набит, и мы отправились обратно на вокзал. Было лето, поэтому было не так холодно, но с открытых путей дул ночной ветерок, и я задрожала. Мы нашли скамейку на платформе, с которой приблизительно через четыре часа отправлялся наш поезд, и начали разбивать лагерь. Хант достал из своего рюкзака куртку и протянул ее мне. Я вывернула ее наизнанку и использовала как одеяло.
— Иди сюда. — Хант присел и придвинул меня ближе к себе, его руки скользнули под пальто, чтобы дотронуться до моих плеч.
— Что ты делаешь?
— Просто расслабься. Ты напряжена и устала.
И стервозна. Это было то слово, которое он не сказал и, возможно, не скажет.
— Ты хотела профессиональный массаж в Италии. Ну, мы в Швейцарии, и я не профессионал, но держу пари, могу довести дело до конца.
Его большие пальцы прижались к мышцам, которые шли от плеч к моей шее, и, клянусь, все мое тело на несколько секунд онемело. Слова исчезли из моего рта, и я умудрилась издать невразумительный звук одобрения.
К черту профессиональную массажистку. Намного лучше, когда он прикасался ко мне.
— Все хорошо?
Слово "хорошо" в данный момент отсутствовало в моем словаре. Мои глаза практически закатились, и я сказала:
— Что?
— Сильнее?
Я застонала. Он точно не помогал моему оголодавшему по сексу мозгу.
— Так идеально.
Его руки путешествовали по всей моей спине с начала позвоночника до талии. Я таяла в его руках, пока не почувствовала, что больше не была цельной. Я была такой же хрупкой, как вода, в его руках.
Эти руки скользили по бокам моей грудной клетки и мое тело непреднамеренно задрожало.
— Ты в порядке?
Да, я никак не могла прямо сейчас сформировать слова. Сейчас я была так же заведена, как и от поцелуя в уборной. Может больше, насколько я могла вспомнить. Поэтому я кивнула.
Я прижала ноги к груди и легла щекой на колени. Затем я отдалась великолепным манипуляциям его рук и позволила себе представить, что случилось бы, если бы я повернулась, залезла бы на его колени и поцеловала его так сильно, как мне хотелось. Я так живо себе это представляла, что провалилась в сон.
