в тот момент, когда пыталась разбудить мой член своими поглаживаниями сквозь ткань.
Нат не вызывала уже тогда ничего, кроме раздражения, а что говорить о том, что я чувствовал к ней сейчас!
Мы подходили к месту назначения, и я все больше понимал, что мне нужно отпустить эту острую на язык, пряную девчонку. Она шла за мной по лесу, уворачиваясь от веток, шарахаясь от теней, звуков, шепота леса, который я так любил и понимал.
Ленка походила на дорогую куклу, которая случайно оказалась на даче — также неестественно смотрелась она среди этой дикой природы.
И я шел также спокойно, хотя в образе волка мог давным-давно оказаться там, где должен был быть. И сейчас, расхаживая полуголым по лесу, с трудом сохранял веру в собственное могущество. Но оно было во мне: Ленка сто процентов облизывалась на мою спину, задницу, я даже не прибегая к своему волчьему нюху мог точно сказать, куда и как скользит ее взгляд.
И что самое главное, она чувствовала себя уверенно здесь, посреди дремучего леса, направляясь неизвестно куда и неизвестно зачем. А это значит, что ей со мной..
Нет, нет, ничего это не значит.
А вот и он. Дом, который я помогал строить своему другу для той, кого он однажды упустил — его истинной паре.
Глава 37. Лена
Наконец, Пашка обернулся ко мне и улыбнулся.
— Кажется, мы пришли.
— Куда! Не может быть! Наконец-то! Ты их видишь? Я не вижу ни черта! — я так обрадовалась, что больше не нужно брести неизвестно куда, отмахиваясь от комаров и мелких веточек, которые вместе с паутиной прилетали мне в лицо, что сразу заголосила, как школьница при объявлении каникул.
Паша приобнял меня за плечи и моему взору, наконец, открылось то, что видел он своими горящими фосфором глазами. На поляне стоял добротный деревянный дом с маленькими окошками, а перед домом резвился маленький медвежонок в компании с большим медведем.
Почуяв нас, огромный бурый медведь присел на попу и поднял лапу вверх, будто приветствуя. Я тоже помахала ему в ответ.
Дамы и господа, на арене цирка дрессированные медведи и веселый парень с влекущими к приключениям ягодицами!
Мы с Пашкой выбрались из чащобы, и медвежонок рванул к нам навстречу.
Он ластился и смешно падал, играл и радовался, как маленький щенок. Мне даже захотелось взять его на ручки, но Пашка вовремя меня одернул.
— Уже поздно, переночуем у Петра в доме, а утром пойдем обратно, — сказал он ровно и спокойно, как командир во время учений.
Но несмотря на то, что внешне дом производил вполне благопристойное впечатление, мне заходить внутрь не хотелось: я прекрасно помнила, в каких условиях жил Пашка и мне теперь казалось, что все оборотни должны жить ровно также.
— А может быть, лучше сейчас?
Вся томность и способность к шуткам у Пашки пропала, как только домик показался из-за веток жутко темного и населенного миллионом мушек леса.
Он стал собранным и деловым, будто подписывал документы о продаже торгового центра конкурентам.
— Нет уж, и без того в лесу какая-то повышенная активность, очень много зверей, людей, полулюдей. Так что давай живо в дом.
— А как же Мишенька? — встрепенулась я.
— А Мишеньке тоже спать пора, вообще-то! — при этих словах Паша строго посмотрел на большого медведя.
Бурый медведь протестующе зарычал.
— Конечно пора! Ночь на дворе!
Воздух вокруг медведя замерцал и снова передо мной вместо животного проявился Петр.
Спрятав глаза за ладошкой, чтобы не видеть все его оголенные достоинства, махнула другой рукой, приветствуя качка.
— Пока с превращениями у нас напряжёнка. Никак не получается у мальчика стать мальчиком. Что-то его держит в этом обличье, — доложил он после того, как поздоровался за руку с Пашей.
Никто из мужчин не напрягся от того, что один из них стоит перед домом в чем мать родила. Хм. Оборотни, что скажешь!
— Есть у меня одно предположение… но обо всем — утром. И хватит разгуливать тут голышом!
Рявкнул, наконец-то опомнившись, Паша и, подталкивая меня в спину, довел до двери дома.
— Давай-давай, передвигай ногами, нечего пялиться на голых мужиков, — зашипел он мне прямо в ухо, изогнувшись каким-то образом.
Позади нас Петр подал голос. Я хотела повернуться на его слова, но Пашка ухватил меня своей лапищей за шею, легко зафиксировав это положение, и я могла смотреть только вперед.
— Держу пари, что на одного конкретного голого мужика ты бы ей разрешил пялиться, судя по ее новому запаху! — рассмеялся Петр.
Вдруг мы остановились.
— А вас я попрошу остаться, — это он, видимо, обращался к медведю, что шел за нами к дому.
— Стойте! Стойте! Мы не можем так просто вломиться в чужой дом! Вдруг нас арестуют потом! — опомнилась я и опустила руку от ручки двери, которую уже готова была открыть — настолько велико было влияние Паши надо мной.
— Леночка, дорогая, вообще-то, этот дом мой, и я с удовольствием приму вас у себя в гостях, тем более, что в его строительстве принимал деятельное участие твой товарищ, — сказал Петр откуда-то сзади.
Я вспыхнула и покраснела до корней волос. Возмущенно дунула на челку, которая упала мне на лицо:
— Он не мой товарищ!
Пашка застонал. Что ему не нравилось, не понимаю! Я могла бы совершенно спокойно разговаривать с ними двумя, несмотря на то, одет ли его друг или нет. Все равно стало так темно, что я видела только то, что было прямо перед моим носом. Но я сомневаюсь, что Петр стал бы подходить ко мне настолько близко!
Но тут в Пашке снова проснулся задремавший командир. Он четко и ровно начал отдавать нам всем команды, и оставалось только подчиниться. Но не сразу, конечно же!
— Хватит возмущаться! Иди в дом, — ткнул он меня в спину свободной рукой. — А ты-оденься! А я Мишаню спать буду укладывать. Раз кое-кому смекалки не хватило детский режим соблюдать.
— Так помилуй, у меня и детей-то никогда не было… — я практически ясно увидела, как Петр чешет затылок своей огромной рукой, от чего волосы лохматятся в разные стороны.
— И не будет больше, если с ним что-нибудь случится, понял?! — съехидничала я.
— Ох, какие мы грозные! — сразу же подключился Петр.
Разгоняющуюся перепалку прекратил коммандос.
— Так!! Все! Хватит! Пререкаться! Все по местам!
Пашка повысил голос, и мы с Петром притихли. Я вошла в дом, а второй, судя по шуршанию, начал одеваться на улице.
Паша принялся уговаривать зайти медвежонка в дом, но у
