Только возможность спрятаться ненадолго в пещере у водопадика, возможность поболтать с незримым Сезамом позволяла ей хоть как-то развеяться, отвлечься от страсти, ставшей подлинным наваждением.
Эриния представляла себя в его крепких объятиях. Он прогонит все мрачные мысли из ее головы и навсегда избавит ее от одиночества. Она будет принадлежать ему и никогда больше не почувствует себя одинокой и беспомощной, какой ощущала себя с момента смерти отца.
Эриния закрыла глаза и улыбнулась. Рахман обладал огромной силой и в то же время был способен на нежность. Она хотела бы стать для него всем — его возлюбленной, его женой, той, что проведет рядом с ним всю эту жизнь и последует за ним в загробное царство.
Стараясь отвлечься от мыслей о Рахмане, она решила, что следует как можно лучше закрыть от посторонних взоров ее пещеру — ее тайну.
— Но ведь об этих местах знают единицы… Зачем же тебе это, о хозяйка? — решился спросить у нее Сезам.
— Затем, мой невидимый друг, что раньше или позже здесь появится еще какой-то любопытный… Мне бы совсем не хотелось, чтобы тайна моего сердца стала для кого-то просто стоянкой, унылым каменным бивуаком. Так ты согласен?
— Конечно, о хитрейшая из пленниц…
— Тогда скажи, сможешь ли ты сдвигать вот эту узкую и высокую скалу так, чтобы не шевельнулся более ни один даже самый крохотный камешек?
— Да, моя повелительница. Я бы смог сдвигать и сами горы…
— Нет, этого мне совсем не хочется. Спасибо тебе, добрый горный дух. Значит, отныне ты будешь впускать меня, когда я буду появляться здесь, у порога?
— Да будет так…
— Нет, это было бы слишком просто. Я должна встать вот здесь, у склона, и сказать: «Сезам, по велению сердца, откройся!» И только тогда ты будешь впускать меня.
— Слушаю и повинуюсь, моя осторожная госпожа!
Эриния рассмеялась. Впервые с тех пор, как Рахман покинул ее.
Свиток девятнадцатый
Рахман вернулся лишь к середине ночи. Несмотря на поздний час, слуги встретили его и увели его лошадь, чтобы почистить и покормить.
По дороге домой у него было много времени, чтобы все обдумать. Теперь он был уверен — Эриния всегда вела себя с ним честно и открыто. Она была так простодушна, что скорее всего совсем не умела лгать. Слухи давно уже будоражили его разум, но, похоже, то были просто слухи. Возможно, кто-то хочет завладеть наследством Эринии и поэтому пытается опорочить ее честь.
Быстрым бесшумным шагом Рахман вошел в шатер. Он надеялся найти девушку спящей в его постели и не был разочарован. Когда он тихонько отодвинул сетчатую завесу, света единственного фонаря оказалось достаточно, чтобы он смог разглядеть ее лицо. Дыхание девушки было глубоким и ровным; она спокойно спала.
Мерцающий свет вспыхивал на ее гладких плечах и отражался в темных волосах. Страсть пронзила Рахмана, словно острый нож, — он слишком долго тосковал по ее телу.
Но он задернул занавеску и закрыл глаза.
Что, если Эриния все же солгала ему? Если бы только он мог знать наверняка!
Мысли его путались, не зная, на чем остановиться. То ему хотелось ударить Эринию, то зацеловать ее до бесчувствия. Была ли она предательницей или заложницей, соблазнительницей или невинной? Он не найдет покоя, пока не услышит правду из ее собственных уст.
Стараясь не шуметь, Рахман сбросил грязную одежду и смыл песок со своего тела, прежде чем облачиться в чистое платье. Снова он стоял возле ее постели, и сердце бешено колотилось у него в груди. Никогда прежде он не позволял своим желаниям возобладать над строгой приверженностью долгу. Но на этот раз в своем шатре мужчина Рахман сражался с беем Рахманом, подданным кесаря и властелином в изгнании. Для него больше не имело значения, была ли Эриния честна или лгала. Его волновало только одно: если он сомкнет объятия, отдастся ли она ему? Или вновь отстранится, даже не скрывая своего отвращения?
Рахман осторожно опустился на ложе и почувствовал, как Эриния пошевелилась.
— Не бойся, это всего лишь я.
Он ощутил, что она прикоснулась ладонью к его руке и сразу же села в постели. Рахман был ошеломлен, когда девушка, тесно прижавшись к нему, положила голову ему на плечо. Страсть переполняла его, и требовалось совсем немного, чтобы она вспыхнула всепоглощающим пламенем, которое он не сумел бы контролировать.
Эриния поцеловала его в плечо:
— Я боялась, что ты не вернешься.
— Я же сказал, что вернусь. Я всегда буду выполнять обещания, данные тебе, пусть даже ценой своей жизни.
Эриния прижалась губами к его щеке, положив ладонь ему на грудь, и Рахман задрожал от желания.
— Ты понимаешь, что делаешь со мной? — спросил он охрипшим от страсти голосом.
— Я знаю, что ты для меня опасен. Я знаю, что ты тверд, словно камень, и если я отдамся тебе, ты можешь растерзать мое сердце. — Эриния встала на колени и крепко прижалась к нему всем телом. — И даже зная все это, я готова пойти на риск, — прошептала она. — Я просто ничего не могу с собой поделать.
Рахман почти потерял контроль. Он намеревался сохранить голову ясной и расспросить Эринию об ее прошлом, но был не в состоянии побороть желание, которое буквально сжигало его изнутри. Он посмотрел на ее манящие губы и прекратил сопротивление. Для него уже не имело значения, была ли она той, которой назвалась, или обманывала его с самого начала.
Он знал только, что она предложила ему себя, и он был намерен обладать ею.
Огромная радость из-за того, что Рахман вернулся, переполняла Эринию. Ощущение счастья, которого она никогда до сих пор не испытывала, заставило ее потерять голову. Она не задумывалась о том, правильно ли ведет себя, достойна ли называться теперь приличной девушкой… Ей хотелось прикасаться к своему любимому, прижиматься к нему всем телом, чувствовать его рядом, чтобы убедиться, что он действительно здесь.
— Я скучала о тебе, — стыдливо призналась она.
Дыхание его со свистом вырывалось сквозь стиснутые зубы, когда он уложил ее на спину и крепко обнял, возвышаясь над ней.
— Я тоже очень скучал, — сознался он. — Ты наверняка понимаешь, как нужна мне.
Она быстро коснулась губами его губ и заглянула в его прекрасные глаза.
— Я понимаю.
Рахман покрывал страстными поцелуями ее лицо, а его опытные ладони искусно ласкали ее тело, заставляя стонать от наслаждения. Обхватив руками ее стройные бедра, он притянул девушку к себе.
— Я хочу тебя больше, чем желал когда-либо что бы то ни было в своей жизни.
— Я знаю, — прошептала она, целуя его в губы. — Я чувствую то же самое.
