— Марк, я не кокетничала, — неуклюже оправдалась хулиганка, пряча глаза, — просто посмотрела.
— Нами! — угрожающе прошипел юноша. — Ещё раз замечу, что ты снова «посмотрела», и поедем домой!
— Нет-нет, — сразу испугалась та. — Я буду смотреть только на тебя, Марк! Вот так! — и она показала как, широко раскрыв прекрасные карие глаза и совершенно невинно посмотрев на друга.
Марк насмешливо скривился и угрожающе сдвинул брови.
— И только попробуй нарушить обещание!
Май Данери с некоторым удивлением наблюдал за танцующей парой Рона Аверина со спутницей — никогда ещё он не видел, чтобы девушка была настолько изящной и легкой, воздушной и пластичной в танце, а он перебывал на многих балах, танцевальных вечерах и молодёжных тусовках элиты.
Незнакомка была совсем молоденькой, от силы шестнадцать — семнадцать лет, и танцевала так, словно ее ноги совсем не касались пола. Она буквально порхала по залу ресторана, словно прекрасная бабочка, неизвестно откуда появившаяся здесь посреди зимы.
Май заметил, что парень и девушка, за которыми он наблюдал, были явно влюблены друг в друга — весь танец они не отрывали друг от друга глаз.
— У Рона-пустышки прекрасный вкус, — вдруг одобрительно заметил Дан — тот, кто был почти двойником командира. — Отбить что ли у него девчонку и потанцевать? Надо проверить, она настоящая или кажется.
— Настоящая, — хмуро процедил Май, поняв, что почему-то испытывает аналогичное желание. — А вы — два идиота, — повернулся он к парням. — Ты и Колин. Боги навели на меня помутнение рассудка, когда я выбрал вас на первом курсе в свою боевую пятерку.
— Да почему? — поразился Колин, который, услышав это восклицание от лидера группы и лучшего друга, от удивления перестал следить за красавицей — кареглазкой и повернулся к Маю.
Остальные парни тоже в недоумении уставились на него, а Май подался вперёд и приглушённо произнёс:
— Сейчас на Севере введено военное положение. Из-за чего оно случилось? Из-за притеснения и убийств «пустышек». Любое оскорбление «пустышки» сейчас выглядит подозрительно и может повлечь строгое наказание. А если случится драка между курсантами военной магической академии и «пустышками»? Да ещё и на этом самом Севере? Да ещё и практически с детьми? Вы забыли, кто мы и что здесь делаем?
Май обвёл серьезным взглядом вмиг помрачневших друзей, и те нахмурились, поняв, что именно командир хотел донести до них.
— Демоны! Ты как всегда прав и видишь дальше всех! — хмуро признал Колин. — А я — тупой баран.
— И я, — самокритично заметил Дан.
— Ну, поэтому нашим командиром и является Май, а не один из вас, — язвительно заметил четвёртый друг, каштановолосый Мик Сурей.
— Потому что бараны не могут быть командирами, — хмыкнул пятый, Анатоль Мароу, двоюродный брат Колина. — Они и военными-то не могут быть, но вас просмотрели при поступлении.
Слержанное гоготание раздалось за столом боевой пятёрки.
— Заткнись, умник! — нахмурился Колин.
— А то вместо Рона-пустышки начистим тебе физию, — угрожающе добавил Дан.
— Хватит! — серьезно проговорил Май. — Наша репутация должна быть безупречной, — с нажимом добавил он и поднял бокал с минеральной водой, отсалютовав друзьям. — Поэтому мы просто любуемся красотой, а руками не трогаем.
Строгим уставом военной академии спиртные напитки во время учебы, практики, увольнительной были категорически запрещены. За нарушение этого пункта нарушителей в первый раз помещали в карцер на пять дней, во второй — исключали из академии без права восстановления.
— Вы только посмотрите, что она делает! — восхищённо протянул Дан, и Май снова бросил любопытный взгляд на пару Рона Аверина и прекрасной танцовщицы, сразу поняв, кем восхищается друг.
В центре зала стоял Рон Аверин, опустившись на одно колено и подняв руку, в которой он аккуратно держал тонкие пальчики девушки, изящно порхающей вокруг него на одних носочках.
Зрелище было настолько потрясающим и необычным, что все посетители ресторана с восторгом наблюдали за танцующими.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Эта малышка — настоящая фея, — тихо прошептал Колин, а Май мысленно согласился с ним, тоже любуясь тонкой хрупкой фигуркой молоденькой красавицы, смущенной привлеченным вниманием.
— Скорее всего, она тоже из приюта пустышек, который под патронажем Мадлен Роннигус, — задумчиво пробормотал Колин Мароу. — И похоже, что младший Аверин быстрее старшего определился с выбором ластаны.
— Думаешь? — спросил Май.
— Ну, вон как обхаживает девушку, а жениться на ней ему точно никто не даст, — хмыкнул Колин. — Ричард говорил, что отец уже присмотрел им обоим невест. Обе аристократки и маги. Пока Ричарду удаётся избегать брака — он договорился, что пока учится, отец не пристает к нему с этим вопросом. С мелким, вроде, такая же история. Тот поступил куда-то, не знаю, куда — что там престижным у «пустышек» считается? Но здесь в провинции. Теперь понимаю почему здесь, а не в столице, а то Рич все удивлялся и говорил, что мелкий — болван. Мелкий Аверин не болван, а влюблён по уши и боится, что эту куколку кто-нибудь уведёт, пока он в столице знания получает.
— И совершенно прав, — задумчиво заметил Май. — Увидев один раз, как танцует эта девушка, ее сложно будет забыть.
— Только не влюбись командир, — насмешливо ухмыльнулся Анатоль Мароу.
— Не знаю, родилась ли уже на свет та, в которую я смогу влюбиться, — насмешливо фыркнул Май. — Красивой мордашки и пластичных движений для меня недостаточно, чтобы влюбиться.
Но, несмотря на сказанное, отводить глаз от танцующей Елении он не мог и не хотел.
Глава 32
Доктор Оливер Крауф читал письмо одного из детективов, которого нанял для поиска таинственно исчезнувшей полгода назад Лены Лайберт, и не мог поверить, что удача, наконец, улыбнулась ему.
Поняв, что они с Леной после перехода через магический портал попали в разные места империи Ровении, он не поддался отчаянию и нанял огромное количество детективов в разных частях империи, которые должны были искать молоденькую девушку без магии, чем-либо выделяющуюся среди обычных людей, и сообщать ему.
Кого только не находили детективы, и куда только он не выезжал, чтобы посмотреть на очередную, по их словам, уникальную девушку, но Лены так и не нашел. Она словно сквозь землю провалилась.
Доктор уже стал беспокоиться о том, что, возможно, Лена попала в другой мир, — иначе как объяснить отсутствие всяких следов нахождения иномирянки? Или, возможно, она попала на территорию другой империи?
Но Оливер не хотел в это верить, ведь он настроил портал именно на родной магический мир и именно на империю Ровения.
Он отбрасывал мысли о том, что Лена решила спрятаться от него. Как бы она это провернула в совершенно незнакомом жестоком магическом мире, никого не зная? Да и зачем? Он — единственный человек, которого она знала, и который ей помог избежать неминуемой смерти.
Но время шло, и с каждым прошедшим месяцем разочарование и паника охватывали доктора все больше — без девушки он не мог продолжать эксперименты и исследования, потому что для них ему необходим образец ее уникальной крови. Перед переходом он написал ручкой на теле все необходимые химические формулы, но без Лены все они были бесполезными.
Отчаяние понемногу стало овладевать им — полгода жизни прошли впустую, когда каждая минута была на счету. Время просачиволось сквозь пальцы, было жестоко и неумолимо ко всем, без разбора, без жалости… особенно, если ты не маг.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Время… Всеми силами души Оливер ненавидел не только само это понятие философии и физики, но и сам необратимый процесс, протекающий всегда лишь в одном направлении — из прошлого, через настоящее в будущее. Никто не мог остановить время или повернуть его вспять. Никто и никогда. Оно всегда шло своим чередом. Бездушное. Жестокое.
