Когда-то я думала, что Куинн слишком мужественен для публичного проявления чувств. Я ошибалась. Я во многом ошибалась.
Например, в том, что я никогда не думала, что Сэди и Куинн перестанут быть напарниками.
Я не присутствовала при их разговоре, который определил их разрыв, но позже Сэди сказала мне, что Куинн может слишком глубоко увязнуть в своей голове, если мы позволим ему это. Куинн на самом деле попросил ее остаться в его отделе, но она сказала, что ей пора двигаться дальше. Она знает, что ее присутствие всегда будет напоминать ему о его действиях — о том, на что ему пришлось пойти.
Я предполагала, что это я навсегда останусь напоминанием, но Сэди заверила меня, что для Куинна это так не работает. Я думаю, что ее точные слова были: «Он упрямый осел, который никогда не перестанет искать ответы».
Это то, что делает его таким хорошим детективом, но также и лежит тяжелым бременем на нем самом. Когда он принимает решение, переубедить его практически невозможно. Куинн принимает меня, несмотря на мои недостатки, потому что он предпочитает верить, что я реакционно-способная. Он считает Сэди дотошной. Для него всегда будет стоять вопрос доверия к Сэди, и я думаю, что он боится будущего, в котором его напарник может стать подозреваемым.
Она любит его достаточно сильно, чтобы не заставлять его бороться с этой дилеммой.
Я наблюдаю, как они разговаривают, оба улыбаются друг другу, и мысленно запечатлеваю себе этот момент, как самый важный.
Если моя лучшая подруга считает, что ей лучше уйти, я должна доверять ее проницательности. Она, вероятно, знает нас лучше, чем мы сами.
— Ты действительно переезжаешь в холодную Новую Англию, чтобы препарировать серийных убийц, — говорит ей Куинн.
Сэди с ухмылкой принимает пиво от бармена.
— Я никого не препарирую. Это работа Эйвери. Меня только попросили высказать свои соображения по делу коллеги.
— Знаменитый доктор Лондон Нобл, — добавляю я, не скрывая восхищения.
Сэди пожимает плечами.
— Мы вместе учились в колледже. Это все.
Куинн кивает.
— Значит, ты все еще открыта для консультаций по делам. Например, если мне когда-нибудь понадобится упрямый, всезнающий психоаналитик в будущем.
Выражение лица Сэди смягчается.
— Всегда, Куинн. В любое время.
— Ну... — Куинн поднимает свое пиво, чтобы произнести тост. — За психоаналитические штучки и будущее.
Мы чокаемся бутылками и стаканами, и это ощущается некой завершающей точкой, так что мне приходится отвести взгляд, пока стон Карсона не привлекает мое внимание к нему.
— Господи… — Карсон извергает еще несколько проклятий, прижимая ладонь к паху. — В самом деле? Блять.
Куинн отхлебывает пиво, а затем ставит бутылку на стол.
— Мы не можем быть напарниками, когда между нами висит удар по члену, — он с силой хлопает Карсона по спине.
Карсон делает большой глоток из бутылки, а затем прижимает ее к промежности.
— Мне нужен пакет со льдом.
Куинн качает головой.
— Перестань преувеличивать. Кубика льда вполне достаточно, — он делает знак бармену. — Могу я заказать кубик льда для мошонки моего напарника?
Сэди поворачивается ко мне.
— Я беспокоюсь о том, что оставлю тебя здесь наедине с этими двумя.
Я толкаю ее в плечо.
— Ну, тогда тебе просто придется навещать меня. Часто.
— Это не проблема. Я обещаю, — она толкает меня в ответ, прежде чем посмотреть на Карсона. — Знаешь, если бы кто-нибудь просто нашел ему подружку, это облегчило бы его невротические идиосинкразии.
Поднося руку ко рту, я сдерживаюсь, чтобы не выплюнуть свой напиток.
— Нет, спасибо, — говорит Карсон, протягивая руку, чтобы взять лед у бармена. — У этого игрока нет времени на подобную чушь.
— И все же он не отрицает, что невротик, — утверждает Куинн.
Колтон подходит к нам с пивом в руке.
— Я голосую за то, чтобы избежать этого. Карсон не знает, что означают эти слова.
— Смейтесь, ублюдки, — Карсон ставит пустую бутылку на стойку вместе со льдом. — Видите вон ту девушку, — он указывает на симпатичную блондинку, танцующую в толпе. — Одна вспышка моего значка детектива, и она готова. Делаем ставки?
— Никаких ставок, — кричу я.
Остаток ночи наполнен смехом и оптимистичными прогнозами на будущее. Мы знаем, что завтра Сэди и Колтон уедут, а Куинн и Карсон перейдут к другим делам, и я сделаю все возможное, чтобы помочь им. Мы знаем, что это конец, но в этом конце нет печали.
Потому что, даже если нас объединили боль, страдания и упрямая решимость одержать победу, мы пробили брешь в самых мрачных обстоятельствах и нашли свой собственный свет. Мы связаны друг с другом нашей болью, оковами дружбы, которые несут в себе знание, что, хотя конец может быть неизбежным, это не конец, даже если наш путь был тернист и полон трудностей.
КОНЕЦ
