В общем, мой хозяин не лгал: Валентина действительно не была его любовницей; они еще не имели для этого времени.
Пока они разговаривали, агенты, осматривавшие помещение, подошли к комиссару:
– Здесь нет этой женщины, – сказали они.
– Тьфу, пропасть! – воскликнул мой хозяин.
– Почему вы не открывали нам, сударь? – очень любезно спросил его комиссар.
– Потому что не был предупрежден о вашем визите, я его не предчувствовал; я думал, что это какая-то рожа пришла. Я не знаю, кто из вас звонил, но я полагал, что это брильщик…
– Нас было несколько, – сказал, смеясь, комиссар.
Один агент, присев на корточки, смотрел под кровать; другой ощупывал самую кровать.
– Не хотите ли вы, господин агент, заглянуть в футляр моих часов?
– Но, однако, она вошла сюда! – вопил обманутый муж, взбешенный тем, что еще не уверился в своем несчастье.
– Ты глуп, Люрси, – сказал мой хозяин. – Ты полагал, что тебе наставили рога; теперь ты имеешь доказательство, что этого нет, и вместо того, чтобы быть в восторге, ты продолжаешь ныть. Тебе уже, видно, очень хочется, чтобы это было.
– Я видал, как Валентина вошла в этот дом.
– Здесь около сорока квартир; почему же ты хочешь, чтобы она была у меня? Не представляешь ли ты себе, что я единственный мужчина после тебя, который может нравиться твоей жене? Это мне очень льстит. Господа, я думаю, что ваша миссия окончена. Я был бы вам очень благодарен, если бы вы согласились удалиться. Я сегодня не дома обедаю; уже половина пятого, а я очень долго одеваюсь… Мне нужно хорошенько принарядиться, я обедаю у одной графини.
– Извините меня, сударь, – сказал комиссар, – если я причинил вам неприятности. Обязанность заставляет должностных лиц повиноваться мужьям в опасности.
– Я понимаю и вполне вам сочувствую, господин комиссар. Что же касается тебя, Люрси, то остерегайся, я тебя ненавижу, я тебя презираю, ты еще услышишь обо мне.
Он проводил их до двери, но вдруг какая-то идея пришла ему вдруг в голову.
Все уже почти спустились по лестнице, когда он позвал:
– Господин комиссар, подымитесь, пожалуйста, еще раз по этой лестнице. Я бы вам хотел рассказать о покушении на кражу, жертвой которой я недавно сделался по милости судебного пристава Сусебрика. На две минуты только.
Комиссар вернулся один.
– Стаканчик портвейну, господин комиссар? И поговорим по-дружески. Вы прекрасный человек, я вас очень уважаю.
Перед ними стояло три стакана портвейна.
– Как вы думаете, ведь мой друг Люрси заслуживает того, чтобы я его сделал рогоносцем?
– О! конечно! – воскликнул любезный комиссар.
– Ну и хорошо, что вы так посоветовали: если Бог, т. е. Валентина, этого захочет, то это будет. Ты хочешь, Валентина? – крикнул он.
– Да, – раздался из-под кресла голос.
Комиссар вскочил.
– Позвольте мне представить вас очаровательнейшей в мире женщине, – сказал мой хозяин. – Но закройте глаза, не глядите. Не пытайтесь открыть моего тайного места.
Комиссар не сплоховал.
Мой хозяин приподнял кресло; из-под него показалась во всем блеске своей помятой красоты Валентина.
– О! У меня судороги в ногах, – просто сказала она. Мой хозяин представил их друг другу.
– Откуда вы пришли, мадам? – воскликнул комиссар.
– Ах, сударь, и не говорите об этом. Это мой секрет. Но если мой супруг прибегнет еще раз к вашей помощи, то действуйте быстрее. Что было бы, если бы у меня судороги начались на пять минут раньше!..
Комиссар поклялся всеми святыми, что в следующий раз он постарается.
Когда он ушел, Люрси тут же стал рогоносцем. А мой хозяин и Валентина были очень счастливы по этому поводу.
Глава двадцать первая
Сочельник. Около полуночи мой хозяин и его милая подруга, красивая дама с карими глазами, вернулись из театра. Холодный ужин дожидался их в столовой.
Говорят, что когда люди устают лгать, они начинают особенно задирать нос, говоря правду. У моего хозяина разгладились морщины на лбу, бороздившие его в продолжение нескольких недель. Его дорогая подруга напевала арию из оперетки и с изящной неловкостью старалась изобразить па из балета, теряя шпильки, которыми держалась шляпа на ее длинных шелковистых волосах. Занавеси были на всех окнах спущены. Какая-то благотворная связь существовала между ними и согревалась, подобно нам, огнем, горевшим в камине.
В то время, как мой хозяин заканчивал последние приготовления к ужину, его подруга облачилась в пеньюар и распустила по плечам волосы. Она была счастлива ужинать в том же самом костюме, что и девять лет тому назад. Этот ужин был своего рода празднованием годовщины. Десятый год их связи начался несколько недель тому назад… Девять лет!
Они сели за стол. Весело вылетела пробка из бутылки с шампанским.
– Я так довольна, что мы решили здесь ужинать, – сказала она. – Здесь хорошо, в этой трущобе. И потом, я так счастлива, что ни одна женщина не переступила этого порога и что эта святыня не была никем осквернена; я здесь постоянно вдыхаю свои духи, запах, который я оставила в этой комнате с первого же раза, как вошла сюда… Ах! Вознаградит ли моя любовь в достаточной степени всю твою верность, все уважение, питаемое тобой к женщине, которую ты называешь «твоей феей с карими глазами»?
Конечно, я не могла знать, что почувствовал мой хозяин при этих словах, но я бы не удивилась, если бы тайные рыдания потрясли все его могучее тело.
Но она не дала ему времени долго останавливаться на сожалениях.
– Я тебя люблю всем сердцем. Я хочу быть связана с тобой в продолжение всей моей жизни. Если бы ты знал, как велика моя благодарность! Начиная с нашего первого поцелуя, ты мне не доставил ни одной неприятности, даже самой пустой. Всегда ты любезен, услужлив, предупредителен и добр. Ты меня сделал счастливейшей из женщин. Я тебя люблю всей душой! Если злые завистники и пытались убедить меня, что не существует мужчин, не обманывающих своих любовниц, то я не хотела верить им. Если другие советовали мне шпионить за тобой, я не хотела внимать их мерзким советам. Я доверяю тебе и всегда хочу доверять тебе.
Она поднялась с бокалом шампанского в руках:
– Я пью за нашу любовь и даю обет до конца своей жизни ужинать под Рождество только с тобой вдвоем!
Затем я услышала поцелуи, поцелуи и еще поцелуи…
– Я хочу опьянеть! – сказала очаровательная женщина. – Да, я хочу опьянеть, чтобы у меня вскружилась голова, чтобы на меня напало безумие! В эту ночь я готова удовлетворить все капризы моего возлюбленного. Все будет прекрасно!
Некоторое время спустя, поддерживаемая под руку моим хозяином, она вошла в комнату. Она смеялась, она была пьяна. Тихо он раздел ее, снял ботинки, черные шелковые чулки, а она напевала. Он уложил ее в постель; она все напевала. Вдруг она потребовала, чтобы ее ботинки были спрятаны в камин и туда был положен рождественский подарок. Мой хозяин повиновался ей.
