Выручила Тамила – сестра Бесика, убитого неверными в прошлом году. Посильнее закутавшись платком, она вместе с несколькими местными женщинами вошла в маршрутную «Газель» рядом со стоянкой частных такси, и наблюдала за военными из окна. Правда, местные на нее тогда косились – что здесь делает в такую рань молодая девушка не из их села? Но на проведение операции их взгляды уже никак повлиять не могли. Инженерно-разведывательный дозор снова прошел как обычно: 7 человек, с интервалом 25 метров друг от друга, с двумя собаками и БТРом прикрытия, старший дозора – пятым номером, по правой стороне проезжей части. И по времени все как всегда: военный комендант района на бронированном «уазике» проехал перекресток ровно через 10 минут после прохождения инженерной разведки.
Исмаил сделал последние пометки и, довольный, закрыл тетрадь – завтра все решится: если Аллах будет благосклонен, уже к обеду в новостях объявят о гибели военного коменданта района. Кстати, пора бы и пообедать. Исмаил поднялся. В двадцати метрах от него, еле различимые среди деревьев, маячили фигуры собиравших хворост Максуда и Зелимхана. Остальные отдыхали в шалаше.
– Э, Максуд! – негромко позвал амир. – Далеко не отходите!
Оба моджахеда остановились и обернулись.
– Я помню, – ответил Максуд.
Три дня назад, в местах, определенных Исмаилом, его подчиненные поставили в десяти минутах ходьбы на подступах к лагерю с разных сторон: четыре «ОЗМ-72»[27] на растяжках, и шесть ПМНок[28]. Поэтому для охраны базы в светлое время суток амир решил ограничиться выставлением у тропы со стороны села одного наблюдателя. Да и полноценной базой это сложно назвать. Так – место дневки с одним общим шалашом. Даже землянку рыть не стали – смысла нет столько сил на жилье для краткосрочной акции тратить. Зимовать здесь они не собираются.
Исмаил, пригнувшись, зашел в крытый ветками шалаш, в полумраке прошел между рядов разложенных на подстилке из травы вдоль стен спальных мешков, большая часть из которых сейчас была занята спавшими, и подошел к своему месту. Покопавшись в рюкзаке, достал оттуда банку рыбных консервов, спрятал тетрадь и вышел.
Максуда с Зелимханом видно не было. Исмаил посмотрел по сторонам, пытаясь отыскать их глазами…
– Гу-гух! – раздался взрыв совсем рядом, заставив амира присесть от неожиданности и выронить консервы из рук.
На его глазах шалаш разлетелся, как карточный домик под порывом ветра. Рассыпавшиеся ветви и жерди вспыхнули, из-под них струились клубы черного дыма. Крича от боли, пытались выбраться из-под горящих ветвей израненные и контуженные моджахеды.
– Гу-гух! – громыхнуло снова, и рядом с Исмаилом упала чья-то нога, обрызгав его кровью.
Выхватив «Стечкин», амир бросился прочь. Петляя между деревьями, Исмаил уверенно бежал в сторону села – схему минирования он помнил хорошо. За спиной к крикам и стонам добавились звуки автоматных очередей.
– Бзы-нн-нь! – хлестнула по ногам металлическая проволока растяжки…
«Здесь не должно ее быть!» – успел подумать амир, прежде чем стальной ролик – один из двух с половиной тысяч, вылетевших из подброшенной пороховым зарядом на метр вверх ОЗМки – пробил его череп насквозь и вонзился в дерево, оборвав все мысли вместе с жизнью.
Через пять минут все стихло. Лишь сырые ветви шалаша тихо потрескивали в пламени горящих под ними вещей моджахедов.
– Пойдем отсюда, – сказал Алха, глядя на пламя. – Там же боеприпасы под ветками остались, сейчас взрываться начнут и разлетаться во все стороны.
– Угу, – кивнул Аюб и, нажав тангенту рации, скомандовал: – Уходим!
Чечня, Ортсхой-Юрт, ноябрь 2004 г
Если судить о размерах республики по количеству упоминаний в средствах массовой информации, то можно подумать, что Чечня занимает не меньше половины всей территории России – столько событий выпало на ее долю с конца 1994 года. Тысячи погибших, раненных и пропавших без вести с обеих сторон, миллиарды рублей в денежном эквиваленте выпущенных за две войны снарядов и пуль, не поддающееся подсчету количество искалеченных судеб. Даже в самых отдаленных уголках России знают имена «прославившихся» терактами амиров и названия небольших чеченских селений, близ которых шли бои, погиб сосед, или остался без ноги брат. Реально же Чеченская Республика в три раза меньше Московской области, не удивительно, что расстояния между соседними селами здесь невелики и вполне преодолимы пешком. Для находящихся в лагерях моджахедов это порой самый безопасный способ передвижения. Как говорится – «короче дорога та, которую знаешь». А если знаешь короткую дорогу – еще лучше.
Джамалутдин знал самую короткую дорогу из лагеря Саббаха и всегда ходил домой только пешком. Переодевшись в черные потертые джинсы и черную болоньевую куртку с белыми полосами вдоль рукавов, он спустился с Мамутского предгорья к Ортсхой-Юрту и спокойно, как обычный мирный житель, вошел в село. Сразу за мостом его обогнал самосвал на базе «ГАЗ-53», груженный металлоломом выше бортов. В кабине, рядом с водителем, сидел старший брат – Умар. «По дороге шел, а попутный «металлист» его подобрал, – догадался Джамалутдин. – Значит, и его амир отпустил дома побыть». Умар был охранником в «гнезде» Саббаха, куда вход рядовым бойцам был закрыт, поэтому братья хоть и служили одному амиру, но виделись лишь дома, в тех редких случаях, когда совпадали дни их увольнительных.
Пока Джамалутдин дошел до дома, Умар успел уже умыться с дороги, и теперь сидел с отцом в зале за столом. Мать суетилась на кухне. Поздоровавшись с матерью, Джамалутдин прошел к мужчинам.
– Ас-саляму алейкум! – поздоровался он со старшими с порога.
– Ва-алейкум салам, сын! Проходи, садись с нами, – отец жестом пригласил к столу.
В это время зашла мать с подносом в руках, поставила на стол тарелки с горячими мясными манты и томатно-чесночным соусом, и, не сказав ни слова, вышла. Джамалутдин сел, и мужчины приступили к обеду. К удивлению младшего, старшие в этот раз ели молча. Сам же он не решался заговорить первым. Чувствовалась какая-то напряженность. Лишь когда тарелки опустели, и мать поменяла их на чашки ароматного чая и домашний сыр, заговорил Умар.
– Волла, не хотел я говорить об этом при отце, – сказал он. – Но, пусть лучше узнает от меня, чем от посторонних.
Джамалутдин напрягся.
– Дело очень серьезное, – продолжал старший брат. – Ходят слухи, что ты обмочился при испытании…
– Нужно немедленно пресечь эти разговоры! – строго заговорил отец. – Такая клевета может опозорить наш род, если в нее поверят. Ни один родитель не отдаст свою дочь замуж за такого парня!
Джамалутдин почувствовал, как запылало от стыда его лицо.
– А я как раз хотел просить тебя, отец, присмотреться к Мадине из Алай-юрта – дочери Сулумбека, что живет возле мечети… Возможно, ты согласился бы засватать ее для меня, – тихо произнес он, с трудом выдавливая слова. – А теперь и не знаю, что делать…
– Я сам решу, кого для тебя сватать! – перебил отец. – Твое дело – разобраться с этими слухами! Нужно найти негодяя, и сделать так, чтобы больше никому неповадно было бросать тень на наш род!
Джамалутдин молчал, опустив голову, будто изучал узор клеенки. И то, что он не возмущался, не хватался за кинжал, и не грозил убить клеветника, выдавало его с головой. Старшие мужчины переглянулись.
– Это правда? – спросил Умар, глядя на поникшего брата. – Посмотри мне в глаза!
– Да, – еле слышно выдавил из себя Джамалутдин.
– Что-оо-о?! – изумленно воскликнул отец. Его глаза расширились так, что, казалось, вылезут из орбит, а мускулистые руки сжались в кулаки. – Рассказывай, как это было!
– Амир Саббах дал мне негодную деталь и приказал подрывать заряд, который был в двух шагах от нас, – тяжело вздохнув, начал Джамалутдин. – Он знал, что взрыва не будет, а я был уверен, что мы умрем. Но я выполнил приказ и нажал кнопку. И даже не понял, как это получилось…
Когда он закончил, наступила тишина. Старшие мужчины смотрели в стену, на скулах играли желваки.
– С одной стороны – это позор для семьи, – наконец, нарушил молчание отец. – А с другой – получается, что Саббах сам спровоцировал то, что случилось.
– Да, – кивнул старший брат. – Он поступил нехорошо, амир не должен так поступать со своими моджахедами. Но как теперь прекратить эти слухи? Их разносят эти обезьяны Абдаллах и Хуссейн, а им рот не заткнешь… Тебе надо совершить подвиг, чтобы смыть позор!
– Думаю, у меня скоро будет такая возможность, – сказал Джамалутдин. – Амир Саббах отправляет меня в Москву для сопровождения Зухры. Я надену на нее пояс шахида и провожу до цели.
– Это вместо Зары, которая подорвалась вместе с инструктором? – спросил Умар.
– Да, – подтвердил Джамалутдин. – Хороший был парень. Его звали Иса, хотя он представлялся Арсеном. Иса давно занимался взрывным делом, не знаю, как получился этот взрыв… По сравнению с ним, я – мальчишка…
