я всё это время щурился. Помассировав виски, прикрыл лицо ладонью. Ветер сменил своё направление и меня обдало тошнотворным запахом тухлятины.
Отвернувшись от ветра, я достал из кармана очки. Тщательно протерев краем майки линзы, неспешно усадил их на свой нос.
Ветер затих, и я снова взглянул на голову манекена.
Свежевыбритая лысина блестела на солнце, а мухи вылизывали кровь с отрубленной шеи.
Меня передёрнуло.
— Сука! — испуганно выкрикнул я, отшатнувшись.
На меня осуждающе смотрели мёртвые глаза Жука. Словно спрашивая, где меня черти носили, когда его разрывали на части.
Вспомнив о блондине, судорожно развернулся и посмотрел в центр поляны. Он сидел уже на другом пеньке. Поближе ко мне. Держал в руках странную заготовку красного оттенка и ковырял её ножом. Не отвлекаясь от работы, блондин обратился ко мне:
— Анатолий? Верно?
Я не ответил. Что-то сковывало меня. Было сложно шевелиться, но всё же кивнул на его вопрос.
— Вчера приходила одна девушка. Хотела с тобой поговорить.
Рядом с ногами парня на земле лежала скульптура. Подобная той, что он вырезал в данный момент. Легким броском он отправил мне её прямо в руки.
Аккуратно поймав, я начал изучать скульптуру.
Ярко-красный бюст девушки. На вид напоминает лёд, но на ощупь материал очень тёплый. Внутри можно разглядеть множество чёрных вкраплений. Заметив странную деталь, начал вглядываться в неё. Странный кусочек, напоминающий…
Я был уже готов выронить скульптуру, но вовремя среагировал и сжал пальцы покрепче.
Внутри лица была фаланга пальца с очень знакомым маникюром. Натаха любила рисовать чёрные розы на своих ногтях. Помню, она даже диплом получила в этой области.
Подняв голову, наткнулся на холодный взгляд парня. Он смотрел на меня своими золотыми глазами, и на его лице не было никаких эмоций. Но я чувствовал другое. В этом взгляде читалось намерение убить.
— Ты узнаёшь эту девушку? У неё была пепельно-белая кожа и ярко-зелёные волосы. Она хотела показать тебе несколько фотографий и обсудить пару вопросов. Ну, так что? Вам удалось встретиться?
Его глаза сводят меня с ума. Кажется, словно эта золотая радужка светится. Его взор был направлен сквозь меня, как будто я — пустое место. Не могу дышать. Мне страшно. Я хочу забиться под одеяло и плакать, обнимая подушку. Сердце забыло, что должно биться. Голова перестала соображать. Перед глазами начали проноситься образы моей жизни. Мне снова восемь лет и мне нужна защита папули и мамули.
Почувствовав, как по ноге потекла тёплая жидкость, я опустил голову и с детским любопытством начал рассматривать штаны. Мокрое пятно продолжало увеличиваться в размерах.
По моим щекам потекли слёзы. Я закрыл глаза. В голове появлялись образы того, как монстр разрывает меня на куски голыми руками, окрашивая землю моей кровью.
— Прости. Я не специально. Вот, смотри. Я закрыл глаза и повернулся к тебе спиной. Через пару минут тебя отпустит. У меня всегда так. Когда я нервничаю, мне сложно это контролировать. А сегодня был просто ужасный день. Представляешь, я проспал. Я должен был сопровождать свою девушку. Да и вообще был против, когда она решила встретиться с тобой. А ещё я проспал. Я не спал три года и именно вчера решил вздремнуть. Продрых до полудня. А потом вообще забыл про встречу и отправился наказывать наркоторговцев. Мой психолог говорит, что у меня сильно выраженная мания величия, и называет это синдромом бога. А я всего лишь хочу очистить город от наркотиков. Кстати, когда напал на ту кучку цыган, они умудрились меня поймать. Использовали какой-то газ. Это было неожиданно. Я вырубился и это очень странно. Я недавно в открытом космосе был, и со мной всё было нормально. А тут простой газ смог меня усыпить. Но они зачем-то разбудили меня вместо того, чтоб убить. Подозреваю, что эти дураки решили меня помучить пытками. Пришлось им сделать больно. А ещё они испортили мой костюм супергероя. Я его всю ночь шил. Старался. У меня был белоснежный костюм с золотыми узорами. И в итоге пришлось его выкинуть. Почему-то человеческие мозги не отстирываются. Прости, что я так много болтаю. Я так борюсь со стрессом. Пытаюсь отвлечься, чтоб с тебя поскорее спал эффект ошеломления. Да и вообще, ты, наверное, сейчас себя воспринимаешь маленьким ребёнком и не понимаешь, о чём я говорю. Я как-то препарировал одного парня. Хотел понять… О, какая красивая птица. Довольно яркое оперение для этих мест. А, нет, она просто в крови испачкалась. Так, о чём я говорил? Забыл. Бывает. В итоге я решил проучить твоих друзей. Разорвал их основы на мелкие кусочки и запечатал их в этих прекрасных статуях. Как раз закончил с последней. Выглядит неплохо. Лане всегда нравилось, как я…
Парень неожиданно замолчал, и повисла странная тишина. Я не слышал привычного щебетания птиц, даже насекомые притихли. Только шелест листьев разбавлял тишину.
Я почувствовал, как кто-то положил свою руку мне на плечо. Повернулся и увидел симпатичного мужчину, стоявшего сбоку от меня. У него были такие же драгоценные волосы и глаза, как и у этого сумасшедшего парня.
Он взял из моих рук бюст девушки и с грустью посмотрел на неё. Направившись в сторону парня, мужчина заговорил тяжёлым, но очень приятным на слух голосом:
— Я дал тебе имя Гаяс. Хотел, чтоб ты стал спасителем человечества. Обучал тебя философии родного мира. И это было моей ошибкой.
— Бать, я выслушаю твои нравоучения чуть позже. Но сейчас я должен закончить разговор. Посмотри, Анатолий только вышел из оцепенения. Ты своими нотациями сейчас сделаешь намного хуже. Я снова расстроюсь. И парню придётся вернуться в детство. Начнёт писать и какать в штаны. Тут кругом и так не самый лучший запах стоит.
— Гаяс, ты помнишь день, когда ты убил кошку?
— Ну, па. Серьёзно, хватит. Твои нудные речи каждый раз об одном и том же… Я убил кошку, ты её воскресил и мой неокрепший детский мозг решил, что в смерти нет ничего плохого… Ты снова и снова начинаешь эту песню. Я и так каждый день хожу к мозгоправу. Так что отвали и дай мне поговорить с парнем.
— В смерти нет ничего плохого, когда ты способен любить. Хищник убивает, чтобы накормить своих детей. Солдат убивает, чтобы защитить свою семью. Так объясни мне, зачем ты убил Лану?
— Батяня. Ты чё-то путаешь. Лану убил вон тот лысый тип. Ну да. Где-то там валяется его голова. Ну, ты понял.
— Гаяс, было бы лучше, если бы ты притворялся, обманывал или дурачился. Но я вижу, что
