Читаем без скачивания Эрик, сын человека - Ларс-Хенрик Ольсен

Ребятам казалось, что они идут уже целую вечность, ноги их дрожали и подкашивались. Однако садиться на пол не хотелось — он был весь покрыт какой-то мерзкой грязью, да и, кроме того, создавалось впечатление, что под ногами шныряют какие-то живые существа. Несколько раз, шагая вперед, они натыкались на что-то движущееся, как будто уползающее. Что это — в темноте невозможно было понять. Отдыхая, мальчик и девочка приваливались спинами к скользким стенам. Но и в этом приятного было мало — камни холодили спины, как лед, кофты, хоть и сшитые из толстых шкур, в скором времени насквозь промокли и не согревали.

Они прошли еще немного вперед и внезапно услышали шум воды! Откуда-то издалека доносилось тихое журчание. Может, теперь удастся умыться и попить?! Это придало ребятам силы и мужества, они двинулись дальше.

Запах с каждым шагом становился все более тошнотворным. Холод усиливался, и постепенно даже звук текущей воды перестал казаться им таким соблазнительным. Теперь он больше походил на металлический звон, чем на журчание ручья. Раздававшийся в глубине горы гул делался все громче и под конец стал просто оглушительным. Все это напоминало настоящее преддверие ада.

Внезапно откуда-то начал пробиваться свет, слабый, тусклый, но, как бы там ни было, теперь ребята, по крайней мере, могли осмотреться по сторонам. Они стояли в огромном гроте, расположенном, вероятно, где-то очень глубоко под землей. Вода, звук которой они слышали, оказалась большой, отливающей серебром рекой, которая уходила в глубь грота, в темноту. Река была, по-видимому, необыкновенно чистой; волны ее выглядели абсолютно прозрачными. Над головами ребят носились огромные стаи летучих мышей, и теперь им удалось рассмотреть, что грязь, по которой они брели, и впрямь была живая. Пол кишел скользкими черными змеями, покрытыми отвратительной слизью жабами, червями и слизнями. Стены шевелились от полчищ тараканов.

«Эх, сейчас бы бахилы!» — подумал Эрик. Кожаные башмаки, в которые они были обуты, вряд ли могли служить хорошей защитой от этих гадов.

— Что такое «бахилы»? — спросила Труд.

— Резиновые сапоги.

— Резиновые сапоги?

— Ну да, такие высокие сапоги из резины, — попытался объяснить Эрик, пожав плечами. Он понимал, что не сможет сейчас внести ясность в этот вопрос, да, признаться, и не особо стремился к этому. «Если она спросит, что такое резина, скажу, что это то же самое, что английская жвачка», — решил он.

— А что такое «английская жвачка»?

— Ну, это такое… жуют, — ответил Эрик. В голосе его чувствовалось! явное раздражение.

— Да, сейчас бы поесть что-нибудь! — вздохнула Труд.

— Что ж, по крайней мере, мы можем напиться! — бодро откликнулся Эрик и сунул палец в воду, намереваясь проверить, насколько она холодна.

— Ой! — вскрикнул он, отдергивая руку. — Больно! — На пальце появился небольшой кровоточащий разрез.

— Теперь я знаю, где мы! — с замиранием в голосе выдохнула Труд. — Мы на пути в Хель, Царство мертвых!

— Не может быть!

— К сожалению, это так. Я слышала об этой реке, она зовется Слид. Она начинается на востоке Ётунхейма и течет по долинам, покрытым инеем, вода в ней ледяная, и, говорят, в ней плавают ножи и мечи. Река эта мертва.

— Да, точно. Я, по крайней мере, уже порезался, — сказал Эрик, высасывая кровь из ранки на пальце. Понемногу у него начало складываться мнение о Ётунхейме, как о самом отвратительном месте на свете, какое только можно себе представить. Но то, что сказала Труд о реке, полной мечей и ножей, было просто немыслимо. Вероятно, говоря об этом, имеют в виду острые обломки льда.

— Ну а теперь что будем делать? — спросила Труд.

— Надо идти дальше. Другого выхода у нас нет!

Они двинулись вперед и спустя какое-то время дошли до поворота реки, грот здесь расширялся. Ребята очутились в огромной пещере; ни стен, ни свода ее не было видно. Все вокруг по-прежнему заливал тусклый, рассеянный голубоватый свет; воздух был леденящий. Вонь тут стояла поистине нестерпимая.

— Это трупный запах, — сказала Труд. — Где-то здесь, поблизости, жилище зачумленных, умерших естественной смертью.

— Зачумленных?

— Мы называем так тех, кто умер сам от болезней и всего прочего. Те же, кто пал на поле боя, как ты знаешь, попадают в Вальгаллу.

— Угу, — пробормотал Эрик, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Ребята прошли еще несколько шагов; внезапно прямо перед ними в морозном воздухе возникла огромная стена, сложенная из полусгнивших бревен. Посредине в ней виднелась дверка или калитка, по-видимому, открывавшаяся.

— Где-то здесь перед самым входом в Царство мертвых похоронена Вельва, — прошептала Труд.

— Вельва? Кто это?

— Это очень мудрая прорицательница из рода древних великанов. Когда мы с Моди были маленькими, Тор много рассказывал нам о ней. Вельва помнит, как создавался мир, и это она предсказала, как будут развиваться события, когда настанет Рагнарок.

— И где же она похоронена?

— Вероятно, здесь, — Труд указала на кучку земли — небольшой, едва заметный холмик. — Как-то раз у Одина была удивительная встреча с ней, точнее, с ее тенью, — продолжала девочка. — Это случилось, когда Бальдру стали сниться какие-то странные зловещие сны, предвещающие ему гибель. Один, души не чаявший в Бальдре, переоделся и спустился сюда. Употребив все свои волшебные чары, он сумел вызвать ее из ледяной земли, в которой она пролежала много лет, и заставил рассказать, что произойдет с Бальдром.

— Она это знала?

— Да, знала, что он умрет и окажется здесь, в Царстве мертвых, а так же знала, кто убьет его.

— Так, выходит, Бальдр умер?

— Умер, и теперь он где-то здесь, за этой стеной, — Труд кивнула в сторону Царства мертвых.

— Что ж, войдем туда? — спросил девочку Эрик. — Уж коли мы забрались так далеко, что, в сущности, значит для нас смерть? Я, к примеру, чувствую себя скорее мертвым, чем живым. К тому же нам больше некуда идти, а оставаться и ждать здесь — тоже не выход. Ведь не хотим же мы заживо сгнить тут?!

Труд бросила на него взгляд, полный понимания. Она решительно шагнула к калитке.

Эрик последовал за ней, но поскользнулся и во весь рост растянулся в грязи, кишащей мерзкими гадами. Он чуть было не вскрикнул от ужаса и отвращения, но пересилил себя и вовремя сдержался. Ведь крик вполне мог вызвать Хель из ее ужасного Царства.

Стараясь не шуметь, Эрик встал и поплелся за Труд. Она тем временем попыталась было открыть калитку, однако, решив, что это ей не удастся, принялась карабкаться вверх. Эрик видел, как она перелезла через калитку и исчезла по ту сторону стены.

Мальчик последовал ее примеру. Вначале пальцы его скользили, он никак не мог уцепиться покрепче за выступы стены, но в конце концов это ему удалось, и вскоре он уже стоял по ту сторону ограды рядом с Труд. Они были в Царстве мертвых!

Внезапно, как своего рода приветствие, прозвучал крик петуха.

— Это черный петух Хель, — шепнула Труд. — Он уже нас заметил.

— Добро пожаловать в Царство мертвых! — раздался поблизости чей-то надтреснутый голос.

Эрик и Труд обернулись и увидели стоявшую рядом уродливую женщину. Одна половина ее липа была живая и вполне нормальная, тогда как другая — темная и сморщенная, как у разлагающегося трупа. Во рту торчали черные обломки гнилых зубов, волосы были спутанные, серые от пыли, с застрявшим в них мусором. Из распухшего носа непрерывно текли зеленые сопли, по всему телу лепешками присохла застывшая грязь. Одетая на ней хламида также в несколько слоев была покрыта грязью.

— Заходите, заходите в мое скромное жилище. В моих палатах сухо и уютно, — насмешливо продолжала она, и на губах ее заиграла глумливая усмешка. — Отсюда назад уже нет пути никому. Что ж, весьма рада видеть вас у себя!

Эрик посмотрел на Труд. «Ничего, ничего!» — попытался сам себя подбодрить он. Мальчик уже было незаметно потянулся к рукояти ножа, однако потом раздумал и убрал руку. Нож мог выдать, кто они такие на самом деле.

Они вступили в палату, стены которой были сложены из источенных червями, осклизлых бревен. Вонь здесь стояла столь отвратительная, что у Эрика на глазах выступили слезы — он едва мог дышать таким воздухом.

Перешагивая через порог. Труд зазевалась, недостаточно подняла ногу и упала, так что в палату девочка практически не вошла, а влетела. Эрик был более осторожен и внимательно смотрел себе под ноги. Он увидел, что в тот момент, когда он занес ногу, чтобы шагнуть внутрь, порог у дверей как бы вырос. Вероятно, все это было специально подстроено, чтобы заставить их упасть!

Эрик бросился к Труд и помог ей подняться. С этой минуты он ни миг не выпускал ее руку.

Медленно и лениво, как бы с трудом переставляя ноги, к ним приблизились два существа, судя по одежде, одно — мужского, а другое — женского пола. Они хотели взять у ребят их теплые куртки.