удостоверения у Горюнова и Зорова и с коллегами вместе на железнодорожный вокзал уже не поехал. Планировалось, что он доберется до Грозного своим ходом, снимет там квартиру и под видом научного исследователя фольклора в творческой длительной командировке начнет собирать песни и сказки Кавказа.
Залегендированный таким образом, он сможет выполнять функции либеро, как игрок в волейболе, действующий только на прием подач и отражающий атаки. Он не должен активничать – ни нападать, ни блокировать. Будет поблизости и в экстренной ситуации начнет действовать быстро и координировать действия местных коллег, открыв им карты.
Горюнов посчитал, что такая мобильная малочисленная группа будет наиболее эффективной и удастся соблюдать надлежащую конспирацию.
Рано утром, когда он был еще дома, в Москве, Петра поприветствовала Мария Петровна, которая только прикидывалась поначалу молчаливой и сдержанной. Теперь она заявляла о себе громогласно и преимущественно по ночам или на рассвете. Александра извлекла ее из кроватки и сунула Петру под бок, а сама пошла готовить завтрак и провожать в школу Мансура.
Маня затихла, открывала рот, засовывала в него кулак, слюнявила и тыкала в бороду отцу, наверное, предлагая попробовать на вкус. Горюнов вежливо отказывался, отводил в сторону пухлую руку дочери и пытался доспать, негодуя на Сашку, что не дала ему выспаться перед долгой дорогой.
Когда Александра заглянула в комнату, он попытался выразить свое недовольство спросонья по-арабски.
– Не прикидывайся, что забыл русский. И не выражайся при дочери. Надолго ты выпадешь из нашей жизни? Что ты плечами пожимаешь? – Саша вздохнула. – Я чувствую, что ты приедешь, когда уже родится еще один ребенок.
Петр приподнялся на локтях, глядя на жену заинтересованно:
– Это метафора?
Александра хмыкнула и промолчала.
– Блин! – Петр взъерошил бороду. – Может, у тебя какой-то вирус беременности?
– Сейчас по башке огрею, – пообещала Сашка, взвесив на ладони памперс, который сняла с Мани. – На себя лучше пеняй.
– А заказы на мальчиков принимаются? – робко поинтересовался он.
– Принимаются, – Сашка откинула волосы со лба с благосклонной улыбкой. – Я так понимаю, что с тобой нельзя будет по телефону связаться? – Она подошла и крепко схватила его за бороду. – Имей в виду – никаких там курдянок!
– Я в России буду, – Петр раболепски поцеловал руку, тянувшую его за бороду.
– Никаких татарок, черкешенок, чукч, – наставляла Александра, уже приглаживая его встрепанную бороду. – А то я тебе всю бороденку выщиплю, по волоску.
– Мне некогда будет заниматься черкешенками, а тем более чукчами. Они не в моем вкусе. Скажи мне лучше, ты, что ли, по своей инициативе послала Александрова лесом от имени Мансура? Это ведь не поможет.
– Я так подумала, что ты не хочешь, чтобы Мансур повторил твою судьбу.
– Если бы знать, кому что на роду написано, – Петр провел рукой по животу Саши.
…Ошарашенный новостью о беременности жены, Петр поехал в аэропорт, а пока ждал автобус на остановке, наблюдал занимательную сценку с двумя алкашами, вышедшими из магазинчика около автобусной остановки. Оба держали в руках по двухлитровой пластиковой бутылке со светло-желтым газированным напитком «Колокольчик» и, матерясь, икая от обилия пузырьков газа в воде, боролись с похмельным синдромом, заглатывая живительную влагу. «Кто-то счастлив и этим», – философски заключил Горюнов.
А через два с небольшим часа уже вдыхал сырой воздух Кавказских Минеральных Вод, стоя на длинной заснеженной железнодорожной платформе, разглядывая белое здание вокзала с ротондой и фонтаном с бронзовым орлом в центре. За вокзалом домики, летом утопающие в зелени, а сейчас в снегу, кое-где с вечнозелеными вкраплениями из елей и кипарисов. Платформа казалась взлетным полем, длинная, в блеске подтаявшего снега, выпавшего ночью.
Во избежание случайностей уже сейчас Горюнов и Зоров вживались в образы. Разговаривали между собой по-английски или по-арабски. Вдруг, к примеру, проводница или попутчики окажутся знакомыми Наргизова или Байматова и сообщат им, что «американец» прекрасно разговаривал по-русски, да и у араба хоть и есть акцент, но не такой сильный, какой он планировал изображать перед боевиками.
Но общаться не хотелось обоим. Зоров сосредоточенно слушал музыку с телефона, Петр прокручивал в голове вчерашний разговор с Шиваном Авдаляном.
Когда они пришли к нему с Мироном, Шиван неожиданно порывисто обнял Горюнова, похлопал по плечам и, отстранившись, поглядел так, словно видел впервые.
– Не ожидал, Кабир, что ты выживешь в той ситуации, какую вы тогда накрутили! Турок ты провел знатно. Наверняка у многих теперь числишься в кровниках. Карайылан был доволен, что ты жив, когда мы получили эту информацию. Вернее, я получил, а ему передал. Представь мне паренька, – он перевел взгляд на Зорова.
Он выпалил все намеренно на курманджи, даже в порыве теплых чувств не забывая о конспирации, чтобы незнакомый человек, пришедший с Кабиром, не понял, о чем он говорит.
Внешне похожий на араба, с сильным армянским акцентом в русском языке, Авдалян показался Зорову скользким типом, однако Горюнов оставался спокойным, даже чуть снисходительным, общаясь с ним. Мирон очередной раз с удивлением отметил, как действует полковник в зависимости от того, с кем общается. Как зеркало, отражающее собеседника, его мимику и настроения, или отчасти как подвижная ртуть, он быстро менял интонации, языки, темы разговора, чтобы добиться какой-то одному ему понятной цели. Но то и дело Зоров вспоминал, каким жестким был Горюнов в Бухаре с Ваизом…
Шиван гостеприимно предложил им чаю с малиновым вареньем и бутерброды с колбасой.
– Ну и что ты хочешь узнать? – спросил он, когда Горюнов представил Зорова.
Мирон вспомнил с опаской, как в Ростове полковник пил водку вместе с Тареком на конспиративной квартире. Как бы и сейчас этого не произошло. Тогда тоже все мирно начиналось, с фиников.
– Ты говорил, что у тебя есть приятели в YPG. Меня конкретно интересуют те, кто сражался с боевиками ИГИЛ[77] в 2013-м в районе Атмы, на сирийско-турецкой границе.
– Да там все время кутерьма. Игиловцы жаждут взять под контроль всю долину Африн. Но большая часть остается за курдами. Атма на юге долины. Курды там мешают и туркам, и игиловцам шастать через границу. Поэтому турки поспешили заявить еще в 2013 году, что это мы там воюем – РПК, чтобы обосновать свое вмешательство. Даже агентство «Рейтер» тоже так сообщало. Им один черт, что РПК, что YPG, что турецкие курды, что сирийские. Там свои интриги. Боевики «Сирийской свободной армии» и сами игиловцы считают, что есть сговор Асада с YPG. И они, дескать, координируют свои действия, чтобы дать прикурить всем боевикам. Выступал с заявлением некий Мухаммед Абдалла – какой-то там активист из «повстанцев» и утверждал, что видел военных сирийской армии в Джиндиресе (это в семи
