Читаем без скачивания В кильватерном строю за смертью - Валерий Рязанцев

Из-за слабых профессиональных навыков экипажей спаса¬тельных аппаратов, старой уплотнительной резины на переход¬ной камере, малой емкости аккумуляторных батарей подводных спасательных аппаратов, из-за повреждений их двигательных установок и малой производительности откачивающих насосов забортной воды не удалось осуществить стыковки подводных спасательных аппаратов со шлюзовым устройством АПЛ «Курск». В Москву с Баренцева моря последовал доклад руково¬дителя спасательной операции о том, что на АПЛ повреждена комингс-площадка спасательного люка 9-го отсека и сам люк затоп¬лен забортной водой.

Противолодочная авиация Северного флота начала искать в море мифическую иностранную «подводную лодку-убийцу» К-141 «Курск». Летчикам была поставлена задача — найти такую «подводную лодку» и они «успешно» выполнили эту задачу. Авиация флота «обнаружила» иностранную подводную лодку, которая «тихим ходом» шла в направлении Норвегии, и установи¬ла за ней «слежение» с помощью радиоакустических буев. Потом «израненная иностранная подводная лодка» внезапно куда-то пропала, так же как пропала «вторая» аномалия в районе гибели АПЛ «Курск» вместе с «притопленным аварийно-сигнальным буем». Летчики Северного флота доложили, что в радиолинии «буй-самолет» наблюдались искусственные радиопомехи и из-за этого они «потеряли» контакт с иностранной подводной лодкой.

«Флотоводцы» Северного флота тут же делают умопомрачи¬тельный вывод о том, что силы НАТО преднамеренно поставили радиопомехи нашим самолетам, чтобы «прикрыть отход своего подводного разбойника». Начальник штаба Северного флота, который озвучивал на пресс-конференции этот вымысел, должен был знать, что согласно Международным договорам о преду¬преждении военных инцидентов в море, которые подписаны всеми морскими державами, постановка каким-либо государ¬ством радиопомех в радиолиниях связи кораблей и самолетов другого государства, расценивается в мирное время как подготов¬ка к боевым действиям теми, кто ставит помехи. Благодарю Бога, что начальник штаба Северного флота не знал этих Договоров. Иначе, я уверен, руководители Северного флота доложили бы Президенту РФ о том, что НАТО собирается начать боевые действия против кораблей и авиации Северного флота, которые занимаются спасательной операцией.

Откуда же появлялись в головах «флотоводцев» такие бредо¬вые выводы? Этому явлению есть два объяснения. Во-первых, руководители Северного флота считали себя «флотоводцами» и поэтому свои выводы всегда делали только на «стратегическом» уровне. Не зная элементарных положений из области тактики и оперативного искусства, бывшие адмиралы-руководители Се¬верного флота пытались в свои доклады обязательно вложить частицу своего «государственно-стратегического мышления». Чтобы в Москве любой их доклад выглядел весомей. Во-вторых, в Вооруженных силах России нет такой военной структуры, которая могла бы профессионально проверить и проконтролировать деятельность руководителей ВМФ и флотов.

«Флотоводцы» знают это и в морских делах всегда «вешают макароны на уши» любому военному инспектору или гражданскому руководителю какого-либо ранга. Вспомним, как командование ВМФ представляло Президенту РФ — Верховному главнокомандующему Вооруженными силами РФ морскую мощь Северного флота в августе 1999 года. Никто не смог, а, может быть и не посмел, доложить Президенту РФ о том, что руководство ВМФ продемонстрировало не морскую мощь Северного флота, а показало мощь «потешной эскадры» кораблей Северного флота. Так было и при проведении спасательных работ в Баренцевом море в августе 2000 года. Что бы ни докладывали руководители Северного флота в Главный штаб ВМФ, там все принималось за правду. Проверять самих себя моряки очень не любят.

Из-за неподготовленности руководителей спасательных ра¬бот в районе катастрофы АПЛ «Курск» не были установлены подводные маяки-ответчики. Это серьезно затруднило подводным спасательным аппаратам осуществление допоиска затонувшей подводной лодки. Спасательное судно «М. Рудницкий» стояло на расстоянии 300– 400 метров от затонувшей подводной лодки, и спасательные аппараты после погружения под воду долго блуждали в толще воды, разряжая аккумуляторную батарею. Когда же они, наконец, подходили к аварийной АПЛ, запасов электроэнергии уже не хватало для выполнения маневров по посадке на комингс-площадку и на откачку воды из переходной камеры.

Из-за неподготовленности спасательного судна «М. Рудницкий» и его команды к обеспечению спасательных работ, подводные аппараты часто выходили из строя и подолгу ремонтировались. На АС-32, АС-34, АС-36 практически все время была неисправна гидроакустическая станция обнаружения и наведения. В связи с этим подводные аппараты наводились на затонувшую АПЛ по данным гидроакустических средств надводных кораблей. Руководители наведения так давали целеуказание, что командиры подводных спасательных аппаратов часто теряли обстановку и всплывали в надводное положение, так и не обнаружив затонувшую АПЛ.

14 августа в районе проведения спасательной операции начали ухудшаться погодные условия. Спасательные работы были прекращены. Руководству ВМФ стало ясно, что самостоятельно спасатели Северного флота не справятся с задачей спасения подводников «Курска». Об этом было доложено Президенту РФ. От Президента РФ руководителям ВМФ последовало указание принять необходимую помощь от иностранных государств. Двое суток ушло на согласование различных специальных вопросов, определение иностранных судов и водолазной техники, водолазов-глубоководников, которые оказывали помощь спасателям Северного флота. Читатель уже знает, какая существенная помощь в проведении спасательных работ была оказана правительствами Великобритании и Норвегии. Спасибо, правительствам этих государств и морским спасателям. Спасибо, всем тем, кто откликнулся и предложил свою помощь в спасении подводников АПЛ К-141 «Курск».

Руководители ВМФ и Северного флота не дали правдивого ответа на вопрос, почему в спасательных работах не участвовал английский подводный спасательный аппарат LR-5. Командование Северного флота без каких-либо оснований утверждало, что спасательный люк девятого отсека затоплен забортной водой. Этот факт якобы подтвердили и норвежские водолазы при об¬следовании корпуса затонувшей подводной лодки.

Следовательно, применение английского спасательного аппарата в этих условиях было нецелесообразно. Такое объяснение удовлетворило членов правительственной комиссии и следователей Главной военной прокуратуры.

Российские специалисты, которые обеспечивали работу норвежских водолазов на судне «Сивей Игл» рассказывают, что после того, как водолазы открыли нижнюю крышку спасательного люка, вокруг судна «Сивей Игл» вода в течение 4-5 минут кипела и бурлила от выходящего воздуха из 9-го отсека затонувшей подводной лодки. Затем еще около 3-х часов на поверхность моря поднимались пузыри воздуха с малой интенсивностью. Если бы 9-й отсек был полностью затоплен забортной водой, такого бы явления на поверхности моря не наблюдалось. В этом случае из 9-го отсека вышел бы воздушный пузырь и все. Вода на поверхности моря будет долго кипеть от поднимающихся из глубины пузырьков воздуха только в том случае, если воздуха будет много, и он будет относительно долго вытесняться из отсека забортной водой. Объем 9-го отсека «Курска» около 600 м3 . На глубине 100 метров через горловину спасательного люка забортная вода затопит 9-й отсек в течение 1,3-1,5 минут. Устройство спасательного люка таково, что при поступлении воды через люк в отсеке какое-то малое время будет возникать противодавление. Кроме того, из записки капитан-лейтенанта С. В. Садиленко нам известно, что в 9-ом отсеке было повышенное давление.

Все эти факторы влияли на скорость затопления 9-го отсека и увеличивали время его полного заполнения водой. Российские наблюдатели не намного ошиблись, когда «на глаз» определяли время кипения воды вокруг судна «Сивей Игл». После подъема АПЛ «Курск» на поверхность, осмотр её спасательных устройств показал, что комингс-площадка не была повреждена. Верхняя крышка спасательного люка 9-го отсека также была в исправном состоянии. Из-за того, что наши подводные спасательные аппараты не могли откачать воду из переходной камеры, руководители Северного флота сделали вывод о том, что повреждена комингс-площадка. Откуда же взялось утверждение, что на затонувшей АПЛ повреждена верхняя крышка спасательного люка и люк затоплен водой? Оттуда же, откуда взяты «доказательства» столкновения АПЛ «Курск» с иностранной подводной лод¬кой. «С потолка» или «высосаны из пальца» руководителя спаса¬тельной операции. «Флотоводцы» утверждают, что их предположение о затоплении спасательного люка 9-го отсека под¬твердили норвежские водолазы при осмотре корпуса АПЛ и во время открытия верхней крышки люка. Как норвежские водолазы подтвердили эти ничем не подкрепленные сведения? Перед открытием верхней крышки спасательного люка они открыли на ней клапан вентиляции и вылили рядом с ним подкрашенную жидкость. Это было сделано для того, чтобы определить, есть ли в спасательном люке воздух. Если бы там был воздух, он начал бы выходить через открытый клапан вентиляции, а подкрашенная жидкость втягивалась бы во внутрь люка. Не представляю, как водолаз мог увидеть такое явление. Сложное устройство верхней крышки спасательного люка вместе с клапаном вентиляции, подводное течение, ограниченная видимость объективно не давали водолазу возможности увидеть, втягивается или не втягивается подкрашенная жидкость во внутрь спасательного люка. Норвежский водолаз доложил на «Сивей Игл», что подкрашенная жидкость не втягивается через клапан вентиляции. Это означало, что спасательный люк затоплен водой. Когда же норвежцы попробовали открыть верхнюю крышку, она не поддалась. Руки водолаза ее не открыли, потребовалось привлечение «механической руки» подводного робота. Почему же водолазы руками не открыли верхнюю крышку спасательного люка 9-го отсека затонувшей АПЛ «Курск»?