Заяц
Только что выпал первый снежок. Он скрыл бурую, застывшую землю, разъезженную осенью дорогу, пожухлую траву, и все вокруг стало каким-то чистым, прибранным, праздничным. Я шел по опушке, вдыхал морозный воздух и любовался тонкими, будто нарисованными острым карандашиком, силуэтами березок, припорошенными снегом и ставшими от этого еще зеленее раскидистыми елочками. Вдруг я заметил, что навстречу двигается какое-то существо. Пригляделся — заяц! Он почему-то не видел меня, а так как ветер дул в мою сторону, то и не чувствовал присутствия человека. Я остановился, а заяц продолжал приближаться ко мне. Уж не слепой ли он? Но тут же я сообразил, что вряд ли слепое животное будет так уверенно двигаться. К тому же заяц поворачивал слегка голову то в одну, то в другую сторону, будто тоже любовался зимним лесом. Я ждал, что будет дальше. А дальше… ничего не было: косой очень спокойно проскакал в двух шагах от меня и скрылся в лесу. Почему он не заметил меня — я тогда так и не понял. Но подумал: может быть, это какой-нибудь ученый и рассеянный заяц или, может быть, просто заяц-мечтатель? А почему и правда зайцы не могут помечтать о чем-нибудь своем, заячьем? Особенно когда вокруг такая удивительная тишина и красота.
Честно говоря, я не знаю, могут ли зайцы мечтать, и вообще, могут ли быть зайцы-мечтатели. Ученые по этому поводу ничего не говорят. Может быть, им точно неизвестно — бывают зайцы-мечтатели или нет. Зато им точно известно, что зайцы замечают или обращают внимание только на движущиеся предметы. А так как я остановился при приближении зайца, то он и не обратил на меня внимания.
В наших краях живут два вида зайцев — русак и беляк. Летом они похожи друг на друга, хотя опытный человек различит их и по величине, и по окраске. Зимой беляк становится белым, и его узнает каждый, а знаток разберется и по следам, какой заяц пробежал: если русак, то след будет поуже, если беляк — след широкий, потому что ступни его покрыты густыми волосами — удобно бегать по снегу. Как на лыжах!
За свои длинные ноги, вернее, уменье хорошо «пользоваться» этими ногами, получили зайцы и свое имя.
Когда-то зайца называли «заи». Слово это пришло в русский язык из древнелитовского и означало «прыгун». Заяц действительно хороший прыгун — его задние ноги очень сильные, и благодаря этому он может делать прыжки в несколько метров. Но он и бегун прекрасный. Причем опять-таки из-за длинных задних ног в гору ему бежать даже легче, чем под гору, под гору он часто катится кубарем, через голову. А по прямой бежит здорово! Ничего не поделаешь, быстрые ноги — защита зайца, и при малейшей опасности он пускается наутек. А опасность подстерегает зайца на каждом шагу — и лисицы, и волки, и хищные птицы — да мало ли кто не прочь отведать зайчатины.
Есть еще одно имя, вернее, прозвище у зайца — косой. Почему, откуда оно?
Люди редко видят спокойно сидящих или медленно прыгающих зайцев, обычно чаще видят их удирающими прочь. Вот тут и появилось представление, будто заяц косой. А он вовсе не косой! Просто у зайца малоподвижная шея. А ведь ему надо же смотреть назад, на того, от кого он удирает. Вот и скашивает глаза зайчишка. А люди, видимо, решили — он всегда косит. И прозвали его косым.
Конечно, заяц не только убегает, иногда он может и спрятаться — прижмется к земле, и нет его. Летом серая шкурка спасает зайчишку, а зимой беляка выручает белая. Правда, эта белая шкурка, случается, не выручает, а наоборот, подводит его: перелиняет заяц к зиме, а снег задерживается. Плохо приходится тогда зайцу! Ни травы, ни листьев нет — голый лес стоит осенью, и белого зайца на фоне черных стволов и черной земли даже издали видно. Жмется зайчишка к стволам берез — они белые, и рядом с ними косой не так уж заметен. Но все равно много зайцев гибнет в это время: ведь у зайцев нет ни нор, ни гнезд настоящих, где бы они могли спрятаться. И летом и зимой отдыхает заяц в неглубоких ямках. И может быть, давно бы все зайцы перевелись, да быстрые ноги помогают ему, слабая шкурка выручает: бывает, догонит его лисица, ухватит за шкурку, а заяц дернется, оставит в зубах у рыжей клок и умчится. А еще спасает зайца его плодовитость: зайчиха приносит по 3–6 зайчат, и за лето у нее бывает до 3 пометов. Иногда к осени семья одной зайчихи может состоять из 20 зайчат. Правда, они не живут вместе и, конечно, не знают друг друга «в лицо». Вообще зайчата даже одного выводка находятся вместе всего несколько минут. Появятся зайчата на свет где-нибудь в густой траве или под кустиком, поедят, обсохнут и разбредутся в разные стороны. Правда, далеко друг от друга не уходят. Забьются в травку и сидят дня три-четыре. В траве их не видно, пахучих следов зайчата не оставляют, и хищник может обнаружить их лишь случайно. В общем, зайчата в относительной безопасности. И голода не испытывают: зайчишка напился материнского молока, а оно очень питательное — на четверть состоит из жира. К тому же зайчонок «запасливый»: сам он весит граммов 80, а молока запас в своем желудке не меньше 40 граммов. Половина собственного веса! Этого запаса хватает зайчонку дня на три-четыре. А там, глядишь, и мамаша прибежит. Все эти дни она находилась далеко от детишек, чтобы не привлекать внимания хищников к зайчатам. А теперь отправилась кормить их. Правда, не всегда успевает она добежать до своих собственных зайчат: нередко на пути увидит какого-нибудь чужого крохотного зайчишку и отдаст ему свое молоко. Но ее собственные зайчишки не пропадут: их покормит другая зайчиха. И снова спокойно сидят зайчата дня три-четыре. До следующего «обеда». А на восьмой-девятый день у зайчат настолько уже отрастают зубки, что они могут сами находить себе подходящую еду и грызть ее.
Скоро зайчата становятся взрослыми, и начинается их тревожная, полная опасностей лесная жизнь. Теоретически зайцы могут жить лет до 10–12. Но до этого возраста почти никто из них не доживает.
Белка
Я возвращался домой и уже почти вышел из лесу, как вдруг увидел: что-то мелькнуло в густой зелени ели. Пригляделся. Да это же бельчонок. Замер на суку и внимательно глядит на меня. Подошел я поближе к дереву. И бельчонок перебрался на сучок, растущий пониже. Здесь зверек свесился с сучка и принялся разглядывать меня. Во всей его позе не было ни страха, ни настороженности. А ведь находились мы очень близко друг от друга, и будь у меня в руке палка, свободно бы достал ею до бельчонка. Но я думал не о палке, а о доверчивом зверьке. Да, он был очень доверчив, как, впрочем, все его братья и сестры, все белки в этом возрасте. Маленькие бельчата не понимают, где может таиться опасность, не знают еще своих врагов. Я думаю, что им все очень интересно в этом огромном незнакомом мире. И они с любопытством рассматривают, «изучают» все, что встречается на пути.
