такой, как Сет, никогда не согласится на второстепенную роль, да он с нею и не справится, это не соответствует его альфа-энергии. Отто, неужели ты сам не замечал, как часто мы с ним в чем-то соревновались и как важно ему было выиграть, оказаться на первом месте, обойти всех остальных? Я не вижу его в качестве компаньона, которому дают поручения, а он выполняет. Я вижу его в качестве балласта. Послушай, мы с тобой – слаженно действующий дуэт, которому совсем не нужно становиться трио. Это вставит палки в колеса. Ридли хоть и одноклассник, но человек посторонний, у нас с ним нет взаимопонимания. Ни он, ни мы к этому и не стремились. Он же одиночка, который сторонится всех. В этой школе он так и не стал своим. Во-вторых, Итан вообще действует один, поэтому мы с тобой вдвоем спокойно справимся. Я не хочу опозориться, выставляя целую команду против одиночки. Это лишний раз подчеркнет его превосходство.
Под тяжестью аргументов Видару и Отто пришлось отступить. Как тут спорить, если Нина права.
Этот парень, Сет, вызывал в ней противоречивые чувства, особенно в последнее время. Чем больше она общалась с Icebreaker, тем больше думала о Ридли, никак не связывая их между собой. Спящие ассоциации дергали за верные ниточки, даже если Нина отказывалась это замечать.
Переписки с Icebreaker увлекали ее целиком и полностью, притупляя подозрения.
Умный, тактичный, ненавязчивый собеседник быстро завоевал ее внимание и стал неотъемлемой частью будней. Они могли часами обсуждать самые разные темы, отыскивая смежные интересы и отстаивая не всегда совпадающее мнение. Общение в Сети продолжалось, даже когда она по традиции почти на весь август уехала в Бостон, откуда только что вернулась.
Девушка больше не пыталась узнать, кто он на самом деле. Обоих устраивало общение без лиц, это не мешало сближаться. Но в конечном итоге это был просто приятель по переписке, который в реальности мог оказаться кем угодно, даже девушкой или взрослым мужчиной. Нина давно оставила мысль, что это Клиффорд, вероятность чего теперь составляла не более процента. Недели переписок расставили все по своим местам.
В отличие от Icebreaker, Сет Ридли был реальным, не эфемерным. Плоть и поступки вместо пикселей на экране и оповещений из чата. Он находился рядом с нею в действительности, и делал это довольно часто.
По неизвестной причине тело Нины воспринимало Сета как идеальный биологический материал для продолжения рода и не могло об этом молчать. Оно отчаянно сигнализировало, что с этой конкретной особью наблюдается удачное совпадение по химическим и физиологическим факторам, от запаха кожи до звука голоса. Он подходит ей, подходит по всем параметрам, которые важны эволюции.
Позывы, возникающие из-за «слизней» (мужчин, необъяснимо и спонтанно вызывающих у нее влечение). Нина уже приучилась игнорировать, то же самое могла делать и сейчас. Но было кое-что еще.
Со временем благодаря необычному набору качеств Ридли приобрел статус потенциального кандидата на место того, кто может заинтересовать не только инстинкты, но и разум Нины. Мрачное спокойствие, самоконтроль (за исключением того единственного раза, когда он сорвался на физруке), умеренный темперамент, молчаливость, склонность к одиночеству, абсолютная уверенность в себе и неприступность вызывали нарастающее любопытство. И даже волнение.
Сильный и всегда невозмутимый Сет Ридли как будто собрал в себе все, чего в Нине никогда не было. Прохладного нрава, трезвости и некоторой флегматичности ей не хватало даже в окружающих.
Это влекло.
И отталкивало тоже.
Ей не хотелось сближаться с одноклассником, который вызывал не только предательскую пульсацию в паху, но и теплый ветерок в голове. Не хотелось из упрямства или какого-то еще пока неясного чувства враждебности, тревожившего грудную клетку каждый раз, как Сет появлялся в поле зрения.
Если бы этот парень обладал ментальными качествами ее друга по переписке, пожалуй, она бы не смогла перед ним устоять.
Над Мидлбери разразилась страшная гроза, и это вполне соответствовало настроению.
Крупные капли упрямо барабанили по черному капоту, как будто ставили жирные точки в каждом предложении, которое он успел обдумать, пока ждал, припарковавшись напротив входа. Скрываться ни к чему: как официальный надзиратель он имеет право приехать за подопечной куда угодно. Включая школу.
Нина вот-вот должна была показаться, а пока он ждал, ливень составил ему компанию. Именно непогода, обрушившаяся на Мидлбери после полудня и прогнозируемая до самой ночи, обещая потоп, позволила Клиффорду предложить услуги водителя, от которых школьница в этот раз не отказалась.
После уроков она спешила на тренировку по хоккею, и Ларс вызвался ее отвезти, потому что спорткомплекс находился в другой части города, а у него так удачно образовалось свободное время.
Бам-бам-бам, – стучали крупные капли. Ту-ту-ту-ту-ту, – тараторили вдогонку мелкие, перебивали. Вместе они заливали лобовое стекло, срастаясь, скрещиваясь в ручейки, словно водяные канаты, и вновь распускались на отдельные веревочки. Дворники Лоуренс выключил, устав слушать скрип резины о стекло.
Снаружи было мрачно, как в ранние сумерки, но душно из-за высокой влажности и не слишком упавшей температуры. Ливень шумел громче обычного, свирепствовал, настигая землю под крутым углом. Как будто хотел пробить насквозь все, чего касался.
Небо выглядело тяжелым и низким, набухшим, набрякшим избыточной влагой. Вода извергалась оттуда неравномерно, как будто кто-то выжимал вручную эту черно-серую вату, тут посильнее, там послабее.
Время от времени на востоке вспыхивало слепящее зарево, настолько яркое, что самой молнии было не разглядеть, но половина неба становилась белой. Несколько секунд спустя за ним следовал отдаленный гром, похожий на недовольное ворчание атлантов, вынужденных поддерживать такое тяжелое небо в условиях бушующей стихии…
Офицер полиции думал о своей подопечной.
Влечение к Нине, как это ни парадоксально, росло пропорционально ее возрасту, а не наоборот. Питающий запретную слабость к нимфеткам, Ларс в глубине души надеялся, что, как только подопечная станет постарше, ее губительный магнетизм уменьшится, отпустит его, перестанет душить по ночам.
Но ничего подобного не произошло. Девочка, превращаясь в девушку, по-прежнему сильно его влекла. И выходить из головы не собиралась. Возможно, потому что с самого начала дело было не только в количестве лет, но и в самой Нине.
Очень умная и временами по-взрослому серьезная, внутри она оставалась все тем же вредным непосредственным ребенком, что и в пятнадцать лет, когда впервые попала в участок. Но сейчас Ларсу казалось, что они знакомы гораздо, гораздо дольше. Может быть, всю его гребаную жизнь.
Он никогда не делился с Ниной этим ощущением. Это слишком сентиментально.
Вот уже и начало ее выпускного класса. Осталось немного. Всего лишь один учебный год, и она
