Читаем без скачивания Светская львица за одну ночь - Брайди Кларк

— Что с вами? — спросил он. — Случилось что-нибудь?

— Нет-нет, все хорошо, — сказала она, опомнившись. Чтобы она выдала себя? Да ни за что. — Простите, что я вам так и не перезвонила. Я сейчас страшно занята: готовлюсь к фотосессии для “Таунхауса”.

“Такой красивый парень, но нахал — крадет такси, какая жалость”, — подумала Люси. На нем был темнозеленый вельветовый блейзер и линялые джинсы, а золотая шевелюра взлохмачена ровно настолько, чтобы показать: он не слишком тщеславен.

— Как жизнь?

— До чего мне повезло — вот так вас встретить! — сказал Макс. — Может, поужинаете со мной сегодня?

Ужин! Люси в панике посмотрела на часы. Через двадцать минут к ней придет Уайет, а ей еще столько всего надо успеть.

— Сегодня у меня ужинает Уайет. Хочу хоть как-то отблагодарить его за все, что он для меня делает: познакомил со всеми своими друзьями, помог освоиться в Нью-Йорке. — Она подняла черно-золотой пакет из “Гарнетт”, в нем звякнули бутылки. — Может быть, как-нибудь в другой раз? Могу позвонить вам завтра.

— Обязательно позвоните! Желаю приятного ужина.

Макс так огорчился, что Люси тут же простила ему кражу такси. Он неплохой парень, это видно, только бесхарактерный. И, вспомнив об оставленной в духовке утке в апельсинах, она бросилась бежать с хорошей спринтерской скоростью.

— Успокойся, прошу тебя, — говорил Трип непереносимо благодушным голосом. — Ты взвинтила себя совершенно на пустом месте.

Элоиза ошеломленно глядела, как он идет по своей минималистски-современной гостиной к кофейному столику и берет “Таймс” за прошлую неделю с недоразгаданным кроссвордом. Вот он удобно устроился в имзовском кресле, снял с ручки колпачок. И все это с таким видом, как будто это не он только что взорвал атомную бомбу.

— На пустом месте?! — повторила она. Черно-серая гостиная Трипа заполыхала перед ее глазами багровым пламенем. Прежняя Элоиза — милая, деликатная женщина, которая не хотела оказывать давление на своего возлюбленного, не хотела его торопить и к чему-то принуждать, — хлопнула дверью и навсегда ушла из этого дома, а на улице бросилась бежать прочь, как будто земля горела у нее под ногами.

— Я просто считаю, что нет никакого смысла перестраивать мои гардеробные под твою обувь, ведь ты все равно скоро вернешься в свою квартиру, — Трип говорил медленно, как будто неспешность темпа могла смягчить содержащуюся в словах обиду. — Я просто проявил здравый смысл…

Она так сильно затрясла головой, что у нее словно мозги запрыгали.

— Когда мужчина просит женщину, с которой у него вот уже восемь лет как близкие отношения, переехать жить к себе, она вряд ли способна себе представить, что это всего на несколько месяцев, а потом ей надо будет убираться восвояси!

Трип был как громом поражен.

— Что? Я просто думал… — он спохватился. — Ты права, Эл, мы никогда это не обсуждали.

Он положил журнал с кроссвордом и поскреб щетину на подбородке.

— Так ты хочешь остаться здесь? Продать свою квартиру? Ты это имеешь в виду?

— Я хочу знать, есть ли у нас с тобой будущее.

Она закрыла лицо руками и потерла лоб, где образовалась глубокая складка. Ей было трудно долго сдерживать гнев — она чувствовала, как он уходит, его место занимает глубокая печаль.

Трип отнял ее руки от лица и нежно поцеловал.

— Ну конечно есть, Эл, ты и сама знаешь. Это всегда было понятно, по крайней мере мне.

В его глазах была искренняя тревога, ей стало легче.

— Значит, ты думаешь о том, что мы поженимся и у нас когда-нибудь будут дети? — Ну вот, она наконец-то задала этот вопрос. Такой важный, страшный вопрос, который она несколько лет боялась задать, сейчас повис в воздухе. К ее горлу подкатила тошнота.

— Дети? Конечно, будут. Ну то есть не прямо сейчас, но, может быть, потом, когда-нибудь.

Может быть, потом, когда-нибудь…

Элоиза заставила себя пойти дальше.

— И мы поженимся?

— Мне казалось, мы решили, что брак не для нас. Что наш вариант — это Курт Рассел и Голди Хоун.

Элоиза стиснула зубы и сдержалась.

— Это когда мы такое решили?

— Не знаю, я просто думал, у нас с тобой одинаковое мнение на этот счет, — Трип отложил кроссворд. — Ни у кого из знакомых мне супружеских пар нет таких прочных искренних отношений, как у нас с тобой. Ведь это же просто бумажка.

— Тогда зачем так ее бояться, этой бумажки? Мы можем просто зайти как-нибудь в муниципалитет и за какие-нибудь полчаса со всем этим покончить.

— Ты уверена, что твоя мама не будет против?

— Поверь мне, она будет в восторге, когда получит открытку из “Туннеля любви” в Лас-Вегасе.

Трип протянул Элоизе руку, и она неохотно взяла ее. Он привлек Элоизу к себе. Его кашемировый свитер пропах дымом.

— Я не знал, детка, что для тебя это так важно.

— Да, очень важно, — сказала она, вытирая нос об рукав клетчатой пижамы. Как же ей, оказывается, необходимо это ощущение прочности, и не ради маминого спокойствия или еще чьего бы то ни было, а чтобы самой чувствовать себя более уверенно. — Ты даже не представляешь как.

Трип побледнел, но к двери не побежал.

— Дай мне подумать, ладно? Такое сразу переварить непросто.

Элоиза кивнула и уткнулась лицом ему в плечо. События, увы, развивались совсем не как в сказке, что и говорить, но она по крайней мере высказалась. Теперь ей остается терпеливо ждать. Это она умеет.

Когда раздался звонок в дверь, Люси выхватила из духовки керамическое блюдо и бросилась в спальню переодеваться. Почему этот Уайет всегда так отвратительно пунктуален? “Первой ошибкой было решение приготовить улитки”. Она поспешно провела расческой по волосам и намазала губы блеском. Вместо соуса beurre blanc, так легко и просто приготовляемого Джулией в “Искусстве французской кухни”, у нее получился густой клейстер, а студенистого вида улитки вызывали тошноту. И тогда она решила сделать простой зеленый салат, ингредиенты для которого по счастью оказались у нее в холодильнике. Но к тому времени, как она вернулась из винного магазина, детектор дыма уже просто надрывался, и, открыв дверцу духовки, она увидела, что ее утка в апельсинах обуглилась. Подведем итог: время — 19.45, через пятнадцать минут придет Уайет, а изысканный домашний ужин, на который она его пригласила, сгорел дотла и выброшен в помойное ведро. Но хотя бы она не спалила квартиру.

Кстати о пожаре: после потонувшего в пламени шестидесятилетнего юбилея Говарда они с Уайетом очень мало разговаривали. Никто не пострадал, и это было самое главное, хотя смахивало на чудо, даже Говард успел спасти жену, которая пыталась броситься наперерез пожарной машине. Все это произошло в субботу, а сегодня вторник, тот самый день, на который они назначили свидание за ужином. И зачем только Уайет так сказал. Они столько раз ужинали вместе, хотя очень редко вдвоем, и уж конечно ни разу для того, чтобы побыть в обществе друг друга.

— Иду! — крикнула она, кидаясь к двери и на бегу застегивая пуговицы платья, одного из любимых у Уайета, он одобрил его, когда она появилась в нем на обеде, во время которого комитет обсуждал проведение гала-приема в Музее Вандербильта. Люси отворила дверь — на пороге стоял Уайет с подарочной коробкой в руке. На нем был тонкий кашемировый свитер с V-образным вырезом, который ей очень нравился — темно-синий цвет ему очень шел, — и когда он входил в квартиру, она уловила легкий запах его одеколона.

Ее сердце вдруг рванулось как сумасшедшее. “Да что со мной, это всего лишь Уайет, — одернула себя Люси. — Я провожу с ним не меньше ста часов в неделю. И половину этого времени мне хочется залепить ему по физиономии”.

— Рад, что пригласила меня.

Он вытер руки о брюки. Значит, тоже волнуется. Такая у него привычка.

— Рада, что пришел! — прощебетала она. — Вина?

Он с воодушевлением закивал.

— Красного, если у тебя есть.

Она пошла на кухню за вином, а он уселся в кожаное кресло Элоизы от дизайнерской фирмы “Бруншвиг и сыновья”.

— Запахи восхитительные. Должен признаться, я умираю с голода. Весь день работал, а когда посмотрел на часы, было уже пять. И про обед забыл, и про полдник.

Люси прихватила бутылку и два бокала и с сомнением поглядела на малоаппетитное блюдо, которое она достала из духовки. В конце концов она решила подать в качестве главного блюда купленную в магазине готовую пасту. Ужас! Сама-то она ее любила, и в холодильнике у нее имелся запас на случай тех редких вечеров, когда не было приглашений на ужин и можно было приготовить что-то самой. Но каково будет есть эту пасту Уайету, с его изысканным вкусом? Ладно, у нее хотя бы есть салат и на десерт клубника в шоколаде. Но для званого ужина, который устраиваешь в знак благодарности, все равно маловато.

— Над чем работаешь? — спросила она, подводя его к небольшому обеденному столу, на котором уже стоял салат. Уайет всегда жаловался, что первого блюда не дождешься.