до кого надо, дошло наконец, что строить — гораздо выгоднее, чем ломать!» И не то, чтобы злился при этом, но чувствовал, что любому, кто осмелится оспаривать такую очевидную (как ему казалось) истину, готов «плюнуть в лицо», что называется…
Вышедший через неделю клип мгновенно стал похож на взрыв при пожаре во время наводнения. То есть одновременно очень горячо, много шума и очень много воды. Прямо с момента выхода он ежедневно становился рекордсменом по количеству комментариев. Количество просмотров уже никого не интересовало — десятком миллионов больше, десятком меньше… Ролик попал во все более-менее зна́чимые новостные каналы, его обсуждали в политических, экономических, социальных и прочих ток-шоу, у Виктора с Машей за несколько дней набралось под сотню запросов на интервью и несколько десятков приглашений на различные шоу. При этом, в отличии от предыдущих фильмов, всё было далеко не однозначно. Кроме привычных уже «Супер!», «Шикарно!» «Спасибо за отличный ролик!», появились и дизлайки, и люди, вопившие «Да как вы посмели поднять руку на…»; дальше шли самые разные варианты: на «святое», на «демократию», на «символ истинной свободы», на «саму историю»… Дошло до того, что какие-то гаврики организовали сбор подписей под петицией Ютубу о блокировке канала «Magical Sand». И даже собрали несколько десятков тысяч подписей. Все попытки оппонентов возразить этим радетелям «истинной свободы и демократии», что, мол, клип совсем не о нападках на свободу и демократию, послушайте авторов, они прямо сказали — о чём, тупо игнорировались.
Виктор с Машей, после недолгих обсуждений решили не ввязываться в дискуссию.
— Мы всё, что хотели, сказали. Коротко и, по-моему, абсолютно понятно! — отрезала девушка.
— Но ведь имелось ввиду и кое-что другое, — напомнил Руденко.
— Сначала — да. Но ты вспомни, я же сама захотела изменить концовку. А она сильно всё смягчает.
— Именно, что смягчает. Но не убирает совсем, — возразил Виктор. — Может быть всё-таки стоит как-то извиниться перед теми американцами, кто реально обиделся?
— На обиженных воду возят, — буркнула Маша. — Нет, если извиняться, ещё хуже будет, мне кажется. Лучше молчать. Как партизаны на допросе. А вот добавить ссылки на те самые две серии, которые стали, так сказать, источником нашего вдохновения, наверное — стоит.
— Тогда уж лучше новый ролик смонтировать: кусочек из первоначального мультфильма — наш кусок с теми же действиями и теми же результатами. Чтобы даже идиотам было понятно, откуда что взялось.
На том и порешили. К их удивлению и, чего уж там говорить, к огромной радости, этот всего лишь сорокасекундный клип, смонтированный Виктором за несколько часов, переплюнул все остальные. Миллиард просмотров он набрал меньше, чем за две недели. Критики не то, чтобы совсем заткнулись, просто их реплики совсем потерялись на фоне бесконечного числа хохочущих смайликов, оставляемых в комментариях. И смеялись теперь в основном над самими критиками, правда, не всегда по делу: «Оказывается, все «горшки» побиты ещё семьдесят лет назад! J Опомнились! J J».
И всё стало бы хорошо…
* * *
И всё было бы хорошо, если бы Аннушка не пролила масло. Правда не на трамвайные рельсы, а на ступеньки перед подъездом. Утром, возвращаясь из «Пятёрочки», где купила с хорошей скидкой подсолнечного масла в стеклянных бутылках, она прямо перед своим подъездом споткнулась, резко и сильно наклонилась вперёд и грохнула пакет прямо о первую ступеньку. Глядя на растекающуюся масляную лужу, старушка долго костерила на чём свет стои́т дворника Ахметку за плохо убранный мусор и грозилась стребовать с него убытки…
Вот в этой самой луже чуть позже и поскользнулся Малыш, живший в этом же подъезде. Да так неудачно, что, свалившись, настолько сильно подвернул ногу, что пришлось звонить и, скрипя зубами от боли, отказываться от сегодняшней работы. На самом деле на малыша этот уже почти сорокалетний мужчина не был похож. Роста он был даже чуть выше среднего, и кличка прилипла к нему исключительно благодаря фамилии. Малышев никем другим, кроме как Малышом, стать не мог по определению…
Японец, поговорив с Малышом, был в бешенстве. Так-то никаким японцем он тоже не был. Приехав в Москву из Душанбе почти двадцать лет назад поступать в МГУ, экзамены завалил, но домой не стал возвращаться. Сошелся с земляками, приторговывавшими дарами маковых плантаций и постепенно стал главой небольшой банды, промышляющей всем подряд, кроме легального бизнеса. А Японцем его стали называть из-за своеобразного хобби. Он увлекался историей якудза.
Ярость, застившая глаза красной пеленой, не помешала Японцу быстро соображать. Мало того, что трое его людей, узнав, кого им предстоит «вязать» сегодня, категорически отказались участвовать в деле под какими-то странными предлогами, теперь ещё этот. Остались он сам, Гарик с Серым в качестве водителей и… всё? Больше, кроме никудышного Очкарика, ему и подписать некого. Троих замели на прошлой неделе, трое отказались, Малыш в ауте. Обращаться к коллегам-конкурентам не хотелось категорически. Придется брать Очкарика, хотя тот, скорее всего, будет под кайфом. Этот парень, имевший орлиное зрение, носил чуть затемнённые очки без диоптрий исключительно ради понтов. Зато стрелял почти как булгаковский Азазелло, если был хотя бы почти трезвый и не укуренный. Меткой стрельбы, правда, сегодня не понадобится.
Заказ, поступивший от очень и очень уважаемых людей был, на первый взгляд, совсем не сложным: нужно было двух людей — мужика и девчонку доставить к заказчику в любом виде. Лишь бы говорить могли. Никакой охраны у них вроде бы не было, только водитель. Однако, понаблюдав за «клиентами» несколько дней, Малыш обнаружил, что с ними часто ездит крепкий парень, который вёл себя совсем не как охранник-телохранитель, хотя и частенько оглядывался по сторонам.
— Разберёмся как-нибудь, — отмахнулся тогда главарь банды, — вырубить из травмата, всего и делов-то! Водилу — тоже.
«Принять» клиентов решили за городом, по дороге к посёлку, где они сейчас жили. На почти пятикилометровом ответвлении от трассы, очень удачно проходившем через несколько небольших рощиц. Выехали на двух арендованных по левым документам минивэнах, нащли удобные места в небольших «карманах» на обочинах в паре километров друг от друга и приготовились ждать.
— Так, ещё раз, — проинструктировал Японец Гарика напоследок перед тем как занять исходные позиции. — Как только их машина проедет мимо тебя, стартуешь за ними. Я маякну и ты, Серый, перекрываешь дорогу. Когда они остановятся, мы подъезжаем сзади, вырубаем парня и водилу, а вы вытаскиваете пассажиров, можно грубо, но не калеча, запихиваете к себе и быстро мотаете на хазу. Мы за вами и прикроем, если что… Очкарик, ты помнишь, что использовать можешь только травмат?
— Не бзди, начальник, всё я
