Читаем без скачивания Комкор - Олег Кожевников

– А вот и нет! Рельеф местности там таков, что танки не пройдут, движение возможно только по полотну железной дороги. А это легко пресекается. Действия авиации тоже будут малоэффективны – слишком леса густые, и деревья стоят у самого полотна. Остается пехота, но если в операции будут задействованы наши танки, то и хваленая их пехота окажется в большой заднице. То есть если железную дорогу оседлает хотя бы один танковый полк, усиленный пехотой и противотанковой артиллерией, то этот барьер станет практически непробиваем, даже для всей мощи группы Гота. Следовательно, немцы, получив там по носу, будут действовать в обход, через Сокулки и Августин. Вот перед Сокулками, как я вам уже и говорил, и нужно создавать мощный оборонительный узел.

И мы с генерал-майором приступили к обсуждению вариантов действий немцев после того, как их танки упрутся в жесткую оборону. Но потом я опомнился – чтобы все это планировать, нужно сначала создать такой оборонительный рубеж, насытить его боеспособными частями, а потом уж разрабатывать планы противодействия немецким танковым колоннам. Я же и шел в радиорубку с тем, чтобы не только узнать, установлена ли связь с частями мехкорпуса, но и связаться с подразделениями 7-й ПТАБР, чтобы отменить для них задачу обороны Слонима. Теперь им следовало, не останавливаясь, двигаться к району моста через реку Зельва. Штабной батарее, 681-му артполку и двум гаубичным полкам следовать дальше, в район Сокулок; остальным частям занимать оборону по левому берегу реки Зельва.

Связаться с моими бывшими подразделениями требовалось срочно, ведь, например, 681-му артполку предстояло преодолеть почти сто пятьдесят километров, то есть для этого потребуются сутки, не меньше. Ведь пушки транспортировались конной тягой, а грузовиков для перевозки боеприпасов и пехоты было не очень много, так что часть этого гигантского марша предстояло осуществить в светлое время суток. Единственная мысль вселяла надежду на успех при переброске частей к Сокулкам – то, что немецкой авиации будет не до бомбежек дорог. Если рейд отряда Половцева к немецким аэродромам хотя бы частично будет успешен, то это дезорганизует люфтваффе, и пока в ее рядах не наведут порядок, контроль за движением по шоссе не будет осуществляться. К тому же немецкое командование уверено, что дороги разбомблены и проезд по ним невозможен, а чтобы восстановить движение, потребуется много времени и сил. Они же не знают, что у нас есть такие монстры, как КВ, и что мы не станем деликатничать, а прямо по телам погибших братьев протараним все эти завалы и пробки.

Надежда на то, что даже при не очень удачном исходе рейда отряда Половцева немцы опешат от неожиданности и срочно начнут заниматься рассредоточением своих самолетов с переполненных аэродромов, при этом бросят решать второстепенные, с их точки зрения, задачи, строилась на одном, но весьма значительном факте – нашем беспрепятственном проезде до Волковыска. Потеряв кучу самолетов в воздушном бою над шоссе, командование люфтваффе явно растерялось и вообще прекратило полеты над трассой Волковыск-Слоним. Конечно, может быть, у немцев просто все самолеты расписаны по определенным целям и задачам, поэтому на тот момент, когда они понесли большие потери, не нашлось машин, чтобы продолжать контролировать шоссе. Но все же хотелось верить, что в штабе люфтваффе уже царит растерянность, и она перерастет в полную дезорганизацию именно этой ночью, когда Половцев ударит по аэродромам.

Сомнительно, конечно, что Половцеву удастся легко и беспрепятственно добраться до аэродромов. Я боялся больше всего, что опытные вояки-немцы заминируют на ночь дороги перед своими передовыми позициями, и тогда внезапный прокол позиций их обороны будет невозможен. Придется ввязываться в полномасштабный ночной бой – тогда пиши пропало, вся операция пойдет насмарку. Даже в том случае, если ребятам Половцева и удастся сбить передовую немецкую часть, у моста им устроят настоящую трепку. Все это так, но надежда все же была, и стоило хотя бы попытаться обуздать люфтваффе, пусть локально и временно, но все же это здорово облегчило бы всем нам жизнь, поскольку совершенно невозможно было воевать под таким воздушным прессингом.

Все эти мысли не мешали мне заниматься делом – я односложно отвечал на вопросы Петрова, в то время пока радист бронепоезда устанавливал связь с подразделениями по списку, который я ему передал. Радиостанция бронепоезда действительно была чудом: со всеми удалось установить связь. Говорил я со своими бывшими и нынешними подчиненными конкретно и быстро. Времени в обрез – нужно было, как только стемнеет, срочно отправлять колонну в Сокулки, поэтому требовалось успеть доехать до артсклада, чтобы загрузиться боеприпасами и бензином. Без снабжения мехкорпуса всем необходимым можно распрощаться с моими планами и мечтами. Осознавая важность задачи обеспечения ресурсами соединений корпуса, я сам решил отправиться на этот артсклад; уж передо мной-то Гаврилов, надеюсь, вертеть хвостом не будет – быстренько откроет настежь все свои закрома.

Переговорив по рации с Бединым, стоящим последним в моем списке, я повернулся к Петрову и заявил:

– Ну что, товарищ генерал-майор, я на артсклад, а твоя задача здесь, на месте контролировать процесс организации колонны. Если что, дави на капитана Александрова, чтобы не зажимал автомобили и людей выделил достаточно для роты пехотной поддержки нашей зенитно-противотанковой батареи. Количественно он, конечно, не нарушит приказа, но вполне может вместо самых подготовленных бойцов подсунуть желторотых птенцов. Так что бди, Петрович, не дай себя провести!

Я улыбнулся Петрову и быстрым шагом вышел из радиорубки. Кстати сказать, капитан Александров, если с ним договориться, очень исполнительный и обязательный человек. Только вот договориться, вернее, обломать его было чрезвычайно тяжелым делом даже для меня, человека, который его давно и хорошо знает.

Глава 10

У бронепоезда уже стояли четыре ЗиС-5. Я спустился с лесенки бронепоезда и подошел к кабине первого грузовика – в ней сидели два красноармейца. Да, и в этом Александров держал слово – обещал, что выделит здоровых ребят для погрузочных работ, и выполнил. Проверять, загружены ли пустые бочки, я не стал – ясно, что в кузове одного из этих грузовиков они имелись. Водитель прошел инструктаж капитана и знал, куда ехать, оставалось только махнуть рукой сержанту Брызгалину, чтобы подъезжал к нам, и можно было отправляться в вотчину Гаврилова. Я так и сделал, и уже через минуту наша небольшая колонна выехала в сторону окружного артсклада, а через пять я уже мог наблюдать охранные вышки, расположенные по периметру его территории. Заметил я и два грузовика, которые выезжали из ворот склада.

Факт, что хозяйство Гаврилова действовало, а армия продолжала жить, коль имелись силы посылать снабженцев на склад, расположенный довольно далеко от передовой, меня очень обрадовал. Я начал размышлять, какая это еще часть дышит, посылая за боеприпасами машины. Размышления прервал выкрик сержанта Брызгалина, сидевшего на командирском месте, с которого был самый лучший обзор:

– Товарищ генерал, это наши грузовики, бригадные! Первой едет полуторка Нечипоренко. Вон, правая сторона у нее ободрана – это Чепур шаркнул боком мой броневик.

– Уверен, Сергей?

– Да на сто процентов! Наши это, автобатовские!

– Тогда, когда они к нам будут подъезжать, перегороди дорогу – нужно переговорить с ребятами.

Сержант дал команду водителю, через несколько секунд бронеавтомобиль начал тормозить и встал поперек дороги. Я выбрался из броневика и уткнулся взглядом в подбегающего ко мне человека. Он что-то гневно орал, громко матерясь, был невероятно грязен, голова перебинтована. Я еле узнал в этом увальне с искаженным лицом водителя автобата сержанта Нечипоренко. Тот, увидев меня, осекся на полуслове, затормозил свой неистовый бег и, двигаясь теперь почти гусиным шагом, приблизился к нам. Остановившись метрах в двух, он вытянулся и уже собирался было рапортовать, но я его опередил:

– Товарищ сержант, куда так спешим?

Припомнив, что сержант этот раньше выглядел всегда весьма щеголевато, я быстро сообразил: «Если сейчас он находится в таком состоянии, у него реально нет времени, чтобы привести себя в порядок. Ко всему прочему еще и голова перебинтована, что ж, можно только похвалить – продолжает выполнять свой долг боец, а не отлеживается в санчасти». Нечипоренко тем временем напрягся, подбирая слова, и с некоторой заминкой выдал:

– Так это… товарищ… комбриг, боеприпасы срочно нужны, вот нас с Митрохиным и послали. Немец прет как оголтелый, еле сдерживаем! Комбат слезно просил, чтобы привезли быстрее, а тут еще до позиций больше тридцати верст мотать. Да и что привезем-то, сущие крохи – машин больше нет, разбиты.