не вставая. — Не думал, что вот так вот всё у нас сложится.
— Я тоже не думал, но это работа.
— И ваша работа привела к тому, что Молотов теперь под следствием.
— Его работа привела к этому, а не моя. Я только собрал улики для того, чтобы вы могли возбудить против него дело.
Он кивнул на стул.
— Садитесь. Рассказывайте.
Я сел.
— С чего начать?
— С начала. Всё что у вас есть.
НУ и я рассказал ему всё с момента, как Молотов пригласил меня в коллегию адвокатов Нижграда и вот до того самого момента в котором находился.
— У вас есть доказательства?
— Есть фотографии, видео и самое главное, свидетель.
Клыков взял папку, пролистал.
— Вы понимаете, что Молотов будет защищаться? У него лучшие адвокаты в Империи. Да он и сам лучший адвокат в Нижграде.
— Мы развалим любую защиту!
— Вы верите своему свидетелю?
— Он в такой ситуации, что это больше нужно ему, чем мне. Да, сейчас я верю ему.
— Хорошо, — сказал он. — Я начинаю расследование, но если Марат передумает…
— Не передумает, оставьте это мне! — ответил я.
— А если Молотов узнает?
— Он обязательно узнает и тогда он попытается уничтожить Марата. Поэтому нам нужно применить к нему систему защиты свидетелей.
Клыков посмотрел на меня.
— Вы опасный человек, Изумрудов.
Я просто улыбнулся.
Допрос Молотова был назначен на следующее утро. Я уехал в хостел, по дороге купил пирожок с мясом и съел его.
* * *
ХОСТЕЛ «ЭТАЖИ»
Я вернулся назад. Кира сидела за столом, подперев голову рукой.
— Устал? — спросила синеволосая девушка.
— Есть такое. Каждый день, как день сурка. Надоело бегать в этом колесе, а ведь я еще должен тебе свидание.
— Обязательно сводишь, я помню!
— Я и сам не думал об этом забывать.
* * *
СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО.
СЛЕДСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ.
Молотова привезли в наручниках. Он выглядел плохо, но по глазам было видно, что он не сломлен.
— Изумрудов, — сказал он, проходя мимо меня. — Вы всё-таки добились своего…
— Это не я, Михаил Николаевич, всё это ваших рук дело. Если бы вы не сделали всё это, то сейчас могли бы встретится где-то, как коллеги в кафе за чашечкой кофе. — сказал я с улыбкой на лице.
— Мы ещё посмотрим, кто кого, Изумрудов! — недовольно прошипел он.
Его адвокатом был назначен тот самый старик с бакенбардами, с которым я уже не раз встречался.
Допрос длился три часа. Я сидел в коридоре, пил кофе из автомата и ждал.
Когда Молотова вывели, он был всё так же зол.
— Я невиновен, — сказал он, глядя на меня. — И вы не докажете обратного!
— Удачи вам, коллега! — ответил я.
⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘
СИСТЕМА.
ДЕЛО МОЛОТОВА: ПЕРЕДАНО В СУД.
СТАТУС: ОЖИДАНИЕ ЗАСЕДАНИЯ.
⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘
Я вышел из прокуратуры и тут снова почувствовал вибрацию своего зеркала. На экране было написано МИХАИЛ ГАЗОВ…
ОТ АВТОРА: Друзья, ваши лайки и подписки мотивируют автора писать лучше и больше! 3
Глава 16
Я отошёл к стене здания, подальше от возможных ушей.
— Слушаю, Михаил Алексеевич, думал, что ещё долго не услышу ваш голос, — поприветствовал я Газова.
— Максим Алексеевич, — аристократ говорил спокойно, почти дружелюбно. — Я слышал, вы сегодня были заняты новым делом и, видимо, успешно, судя по вашему голосу.
— Довольно успешно, — ответил я, не уточняя деталей. — Молотов теперь не только не ваш адвокат. Кажется, вообще больше ничей. Теперь он гость следственного комитета, и скоро ему определят новое место жительства.
— Это я знаю и хотел бы обсудить это с вами. По-хорошему, как говорится, — ответил он.
— Хм, а вот это интересно. Вы по старой дружбе переживаете за его судьбу или тут что-то другое? — спросил я.
— Дело, которое вы ведёте, отчасти может касаться моей семьи. Вы же получили свои деньги? — продолжал Газов. — Ваша клиентка получила то, что хотела. Зачем вам лишние враги? С нами выгоднее дружить, Максим Алексеевич. Мы могли бы быть полезны друг другу, а не вот это вот всё.
— Дружить? — я усмехнулся. — Вы недавно угрожали забрать у Екатерины дочь. Вы наняли Молотова, который пытался взорвать самолёт, в котором я летел. Эти люди прятали тело вашего брата в морозильной камере, чтобы замести следы. И после этого вы предлагаете мне дружить? Вы ещё скажите, что хотите пригласить меня на семейный ужин, только вот я пас. У меня аллергия на аристократов. На данный момент среди них я встречал очень мало хороших людей.
— Я предлагаю вам смотреть вперёд, а не назад, — Газов слегка повысил голос. — Что было — то было, прошлое никто не может изменит. К сожалению это или к счастью. Я сделал то, что должен был сделать, чтобы защитить свою семью. Вы сделали то, что должны были сделать, чтобы защитить свою клиентку. Мы оба достигли своих целей и зачем продолжать?
— Если вы ещё не поняли, Михаил Алексеевич, но моя цель не только деньги. Моя цель — справедливость! Знаете такое слово? Оно в словарях есть, может быть, вы просто давно его не открывали. На данный момент, кроме денег вы мне ничего дать не можете, из того, что мне интересно.
— Справедливость? — он усмехнулся. — Вы адвокат, Максим Алексеевич. Адвокаты не ищут справедливость. Они выигрывают дела людей, которые им платят деньги. Я видал очень много юристов, и все они одинаковые. То, что вы пытаетесь одеть белое пальто… Это смешно! Зачем заниматься такой напускной показухой?
— Михаил Алексеевич, вы видели не тех адвокатов в своей жизни и очень плохо знаете меня! — недовольно буркнул я.
— Я не буду с вами спорить. Прошу только об одном: когда вы будете копать под Молотова, не трогайте мой род. Пусть тень не падает на Газовых. Мы не имеем к его преступлениям никакого отношения. Взамен я решу все ваши проблемы с Молотовым и с его людьми, — подытожил Газов.
— Если вы не имеете отношения, то тень и не упадёт, — я говорил твёрдо. — Я не буду вас покрывать, Михаил Алексеевич. Если вы делали что-то противозаконное, то пусть закон это и решит. Я не прокурор и не судья. Но я и не буду могильщиком, который прячет трупы. У меня другая профессия, я их выкапываю, в прямом смысле этого слова, как вы помните.
⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘
СИСТЕМА.
МИХАИЛ ГАЗОВ: ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ФОН — РАЗДРАЖЕНИЕ.
РАЗОЧАРОВАН РАЗВАЛИВШЕЙСЯ ПОПЫТКОЙ ДОГОВОРИТЬСЯ.
⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘
— Вы самоуверенны, Максим Алексеевич, — Газов замолчал на секунду. — Я ещё раз вас предупреждаю, если тень упадёт на мою семью, вы пожалеете.
— Это угроза, Михаил Алексеевич? — уточнил я.
— Это предупреждение.
