— Ты мне, правда, говорил об этом де Сен-Фюрси, но только, помнится мне, не о предложениях, которые он тебе делал.
— Да, ваша правда, господин командир, ваша правда: о предложениях я говорил только Порнику и господину Фо… Извините мою забывчивость, господин командир!
— Ну, хорошо… Но в чем же дело, по-видимому, так сильно тревожащее тебя?
— Простите меня, господин командир, но я с удовольствием бы задал хорошую встряску этому господину. Это, видите ли, большая шельма, которая сует свой нос всюду, где ему не полагается! Кажется, довольно было бы того, что он предлагал мне в Нумеа и что я сделал вид, будто принимаю, хотя в душе своей я готов был каждую минуту взять его на буксир и отправить в страну белых медведей, откуда никто, говорят, целым не возвращался… А теперь опять видеть его физиономию и как он, под предлогом отдания чести скончавшемуся господину Фо, в сущности все высматривал на нашем судне, не оставляя в покое даже верхушек мачт. Видеть все это, господин командир, — это, право, последнее дело, и не будь я Парижанин Ланжале, если воздержусь и на этот раз от желания хорошенько угостить господина де Сен-Фюрси по заслугам!
— Ладно, милейший мой, ладно! Но ты, однако, забыл одну вещь…
— Какую, господин командир?
— Да самую простую: чего хотел от бравого Ланжале этот субъект? Я ведь не знаю ничего об этом!
— Ах, это! Да, да! Извольте, господин командир, извольте сейчас все скажу вам! Он мне предлагал имение, все хозяйственные принадлежности к нему, денежный аванс, — словом, золотые горы, — и все за то только, чтобы я сообщал ему письмами и депешами о тех местах, где мы будем с китайцами после бегства с Новой Каледонии, а в особенности о месте, куда отправится покойный господин Фо и его товарищи… Ну, я сказал, что соглашаюсь, потому что у меня, господин командир, была на это своя политика. Ведь не согласись я, как и другие, на его уговоры, а обругай его хорошенько, что бы из этого вышло? Надо же было кому-нибудь согласиться!
— Это все?
— Как есть все, господин командир.
— Странно, очень странно! — сказал Бартес после нескольких минут размышления.
XXII
Продолжение разговора. — Ланжале и Порник. — Немного рискованный план. — Карт-бланш обоим. — Имена, пахнущие полицией. — «Беседа по душам» с Гроляром.— ДА, ЭТО ОЧЕНЬ СТРАННО! — ПОВТОРИЛ еще раз Бартес, недоумевая о причинах, побуждавших полицейского сыщика Гроляра следить за ними: покойный Фо, рассказав своему наследнику о том, как он возвратил скипетр Хуан-ди его законным обладателям, почему-то умолчал о похищении им «Регента», составлявшего собственность французской короны; что «Регент» потом был подарен им императрице Нан Ли, об этом Бартес также ничего не знал…
— Мне непонятно, — продолжал он затем, — почему этот Гроляр, или де Сен-Фюрси, будучи правой рукой генерального прокурора в Нумеа и зная о намерении китайцев бежать, не сообщил ему об этой тайне.
— Я также, господин командир, не могу разгадать этой загадки, — сказал Ланжале, — потому что в противном случае предложение, которое он сделал мне, не имело бы никакого смысла.
— Это верно, — согласился Бартес и велел позвать Порника.
Когда победитель Тернбулла явился к нему, Бартес спросил его, делал ли и ему то же предложение Гроляр?
— Как же, как же! — подтвердил Порник. — Он всем нам, господин командир, предлагал быть заодно с ним, но мы ему так ответили, что у него, надо полагать, отпала всякая охота разговаривать с нами дальше! Он вообразил, что и нас можно сделать такими же «мухами», каков он сам!
— Загадочно! — воскликнул еще раз Бартес. — Тут кроется что-то, чего мы пока не в состоянии понять! Ясное дело, узнав о нашем намерении бежать из ссылки, Гроляр должен был бы первым делом предупредить об этом генерального прокурора, а вместо того он молчит и даже как будто покровительствует нам! Неестественно все это! Во всяком случае несомненно одно — что его образ действий не в нашу пользу и что мы имеем в нем тайного врага, которого следует остерегаться… Так ты, Ланжале, принял его предложение?
— Нельзя было не принять, господин командир: ведь если бы и я так же отказался от него, как все наши, он посоветовал бы генеральному прокурору заменить нас другими людьми при китайцах, и наше дело тогда пропало бы совсем!
— Это верно, — согласился командир «Иена», — и твое поведение действительно благоразумно. Ты человек с головой, Ланжале!
Парижанин скромно поклонился и сказал:
— У меня сию минуту явилась одна идея, господин командир!
— Выкладывай свою идею!
— Так как никому из нас неизвестно, чего добивается от нас этот субъект, то остается одно средство: спросить его об этом…
— Гм! Это будет немного наивное средство.
— Извините меня, господин командир, если я возьму на себя смелость сказать вам, что против такого врага, каков этот господин, всякое оружие позволительно… По-моему, надо вести всю механику так: когда этот Гроляр еще раз придет сюда, что несомненно, я подойду к нему и напомню о себе, прикинувшись его верным союзником. Я договорюсь с ним до того, что назначу ему свидание в каком-нибудь надежном местечке, из которого он уже не вернется более к себе, так как мы с Порником, который будет сидеть в засаде, схватим его и принесем сюда, где и посадим в надежную клетку. А когда мы уйдем опять в море, то сможем приступить к расспросам, и — я готов держать какое угодно пари — он посвятит нас во все свои секреты, поняв, что безусловно находится в наших руках и что кругом нас море, а в море — лакомки-акулы!
— Хорошо, пусть будет так, я ничего не имею против твоей идеи! Но я не понимаю, как это он очутился в Сан-Франциско.
— Мне кажется, господин командир, это произошло очень просто: он мне дал свой парижский адрес, по которому я должен был писать ему; стало быть, из Нумеа он решил вернуться в Париж, а чтобы скорее попасть туда, сел на первое судно, которое отплыло в Сан-Франциско, так как отсюда самое скорое и надежное сообщение с Францией… Вот почему мы и видим его здесь!
— Положим, что твое объяснение верно. Но как могло случиться, что он прибыл сюда в одно время с нами?
— А наши стоянки, господин командир, в Новой Зеландии и на Сандвичевых островах, где мы запасались то углем, то водой?
— Да, да, в самом деле, я и забыл об этом. Ведь мы таким образом потеряли почти целую неделю!.. Но как ты думаешь, узнал ли он нас?
— Не могу решить этого вопроса, господин командир! Видел только, что он был очень занят рассматриванием нашего «Иена», и если сравнить его с другими посетителями, то можно было заметить, что не одно только любопытство заставило его прийти сюда.
