рукой по Эдисону и иду к двери.
– А, ну да, конечно.
– Я серьезно. Взгляни на меня, милая.
Он берет меня за руку, и его хватка так крепка, что на него невозможно не обратить внимания. Я останавливаюсь и смотрю на мужчину: высокий, выше шести футов[20], такой красивый, что дух захватывает. Отличный повод еще раз вспомнить, насколько я тут босс. Даже собственное тело не хочет подчиняться, я превращаюсь в натянутую тетиву просто при одном взгляде на Дрейка. Я смотрю так долго, не в силах оторвать глаз.
– Люди имеют над тобой власть только потому, что ты им это позволяешь. – Он кивает на Эдисона. – Возьми его, к примеру. Я ни хрена не могу заставить коня слушаться меня. У Джона получалось в половине случаев. Но ты, Белла, приказала ему идти в амбар, и он послушался. Он позволяет иметь власть над ним, потому что любит, уважает и хочет сделать тебя счастливой, чтобы ты любила в ответ.
Вау. Совет мудреца, не ожидала такого от Дрейка Ларкина. Мой позвоночник будто простреливает. То, что он только что сказал, описывает больше, чем меня и Эдисона, это определение, скорее, подходит к моим отношениям с родителями, извращенным и неправильным.
За исключением того, что я нахожусь в шкуре Эдисона, не так ли? Ведь это я позволила им управлять мною, потому что хотела, чтобы они любили меня. С самого детства. Где-то в глубине души я всегда знала это, но никогда не признавала вслух. Ну, или признавала, но никогда не анализировала.
Я киваю, сглатывая комок в горле, а затем говорю:
– Ладно, вот мой выбор – мы съездим в офис шерифа.
– Уверена? – спрашивает он.
– Да. Нам нужно выяснить, что произошло.
Ладонь Дрейка мягко ложится на поясницу, подталкивая меня вперед. Когда я открываю пассажирскую дверь пикапа, его рука уже не поддерживает меня, но ощущение ее призрачного тепла помогает двигаться вперед. Дрейк придал мне ускорение, а знание, что он за спиной, помогает держаться на плаву и придает уверенности в том, что я делаю.
Пока мы едем в город, я составляю план действий. Не самый длинный, надо признать, всего из одного пункта: я обещаю, что буду стоять на своем, что бы ни случилось дальше. Щит – это, конечно, хорошо. Однако он не поможет, если тот, кого он должен защитить, не может его удержать. Вот в чем все дело. Мое внимание переключается на Дрейка. Дед завещал отличного помощника, как правильно его использовать – зависит уже только от меня.
– Как нога сегодня? – спрашивает Дрейк незадолго до города.
– Лучше. По крайней мере, не ползаю как восьмидесятилетняя старуха. – Я опускаю солнцезащитный козырек и поднимаю маленький клапан, закрывающий зеркало.
Теперь плохие новости: синяк на щеке лишь стал больше.
И мама обязательно это заметит. Надо было замаскировать его.
– Ты отлично выглядишь, – говорит он. – Глаза горят, хвост трубой, готова надрать кому-нибудь задницу.
Поднимаю козырек назад, улыбаясь, потому что он явно льстит.
Здание суда, к которому мы направляемся, – старое кирпичное строение, которое стоит с тех пор, как в тридцатых годах здесь обнаружили первую нефть. Этот городок был назван в честь Далласа, штат Техас, в надежде, что запасы черного золота на севере окажутся столь же многочисленными, как и на юге. В первые семьдесят лет эта мечта не осуществилась, но основатели города не сдавались. Они занялись животноводством и выращиванием пшеницы и делали все, что могли, чтобы Даллас не превратился в еще один город-призрак на карте страны, не стал забытой страницей истории. Город не превратился в популярный мегаполис, но и не исчез.
Спустя многие годы, когда дед вступил во владение компанией, ее деятельность принесла маленькому городку тот успех, к которому он всегда стремился. Американская мечта осуществилась.
«Норт Эрхарт» существовала давно, предоставляя рабочие места местным жителям, но никогда не была особо процветающей или преуспевающей. Когда на Северную Дакоту обрушился нефтяной бум, компания оказалась в самом центре событий и намного опередила конкурентов, только-только начавших проникать на этот рынок. В последние годы бум утих, что привело к многочисленным жертвам.
Но «Норт Эрхарт» все еще преуспевает. И вчера Роджер Джонс показал мне насколько. Город тоже процветает, но не только благодаря щедрым вливаниям от деда.
От меня зависит, буду ли продолжать дело деда, стану ли я героем, в котором нуждается Даллас. До этого момента я не осознавала собственной роли. Какое бы решение я ни приняла, это повлияет не только на семью, это затронет весь город, несколько тысяч человек. Их средства к существованию зависят от «Норт Эрхарт» и, следовательно, от меня.
Господи боже, это отрезвляет. И пугает.
– Ты в порядке?
Я поворачиваюсь и смотрю на Дрейка, который наверняка задается вопросом, над чем я так сильно задумалась последние десять минут.
– Да. Просто размышляю.
Улыбаюсь. Джон Рид знал, с чем придется столкнуться, и дал мне фору. В груди теплеет. Он доверял мне. И придумал отличный способ показать это.
Дрейк заставляет поверить, что наследие Джона Рида не развеется как дым. Он заслуживает доверия, красив, и на следующие шесть месяцев он – мой. Партнер, в котором я так отчаянно нуждаюсь. Мои губы трогает несмелая улыбка, и я киваю.
– И да, все в порядке.
Затем мы поворачиваем за угол, и я вижу знакомую БМВ на маленькой парковке рядом с офисом шерифа неподалеку от здания суда.
– Ты практически не сказала ни слова с тех пор, как покинули ранчо, – говорит он, вытаскивая ключи из замка зажигания. Мы прибыли.
– Много всего крутится в башке. – Я открываю дверь и выхожу из грузовика. Обойдя машину, я встречаю мужчину на тротуаре.
– Да? Что-то, что я должен знать?
– Что дед был прав в том, что делал. Может, и ты тоже. – Я смотрю на автомобиль родителей, когда мы проходим мимо него к двери в офис шерифа. – Спасибо, что согласился помочь с этой поездкой, потому что… ну, ты понимаешь. Эта встреча не будет легкой.
В его блестящих глазах я вижу скепсис, даже когда он улыбается.
– Он был бы счастлив услышать это.
Я беру его под руку.
– А я счастлива сказать это. Не буду лгать: все это взбесило меня и злит до сих пор. Но хуже точно не будет.
Дрейк оценивающе скользит по мне взглядом с головы до ног.
– Да ладно?
Глядя на него, я улыбаюсь и киваю. Он издает протяжный свист.
– Похоже, мне пора начинать бояться. Ты пугаешь меня, милая.
Смеюсь, в основном потому, что не верю ему. Вряд ли что-то в
