— Заводи мотор, я сейчас тоже туда подойду, — вполголоса сказала девушка, продолжая ласкать хищника.
Тот на мгновение приоткрыл глаза, сверкнувшие зеленым огнем в свете выглянувшей из-за облаков луны, но потом снова закрыл их и замурлыкал еще громче — Грушев продолжал слышать его мурчание, даже когда отполз на пару метров.
Не без усилий поднявшись на ноги, молодой человек еще быстрее двинулся к грузовику, то и дело оглядываясь на свою подругу. Она же еще некоторое время гладила кота, а потом наклонилась к его уху, из которого торчал пышный пучок сероватой шерсти, и долго что-то шептала в него, продолжая перебирать густую кошачью шерсть. Егор распахнул водительскую дверцу грузовика и, держась одной рукой за грудь, полез в кабину. Боль в тех местах, куда впились кошачьи когти, к счастью, не мешала ему двигаться. Он явно отделался очень легко — судя по размерам самого кота, когти у него должны были выдвигаться на несколько сантиметров, и если бы он выпустил их до конца…
Об этом Егор решил пока не думать. Тем более, что Таисия уже не сидела на дороге рядом с гигантским зверем, а стояла в паре шагов от него, в то время как сам он лениво поднимался на лапы и потягивался. Как Грушев и предполагал, девушка велела коту уходить обратно в лес, и он, пусть и с некоторой неохотой, готов был ее послушаться.
Молодой человек завел машину, и кот, бросив в ее сторону хищный взгляд своих темно-зеленых глаз, медленно пошел к обочине, а потом прыгнул с дороги в сугроб и скрылся среди деревьев. Тая подхватила с земли перчатки, брошенные перед тем, как она начала ласкать кота, и заспешила к грузовику.
— Как ты? — нервно спросила она, забираясь на пассажирское сиденье. — Сильно он тебя..?
— Да не, поцарапал только слегка, — небрежно махнул рукой Егор и начал отпускать сцепление. Грузовик плавно двинулся с места.
— Если тебе тяжело, я могу повезти, — предложила девушка, но ее друг только покачал головой:
— Тут ехать всего-ничего, не переживай. Лучше расскажи, чего еще я не знаю про вашу кошачью живность. И настанет ли когда-нибудь такой момент, когда ты расскажешь мне про нее все?
Полуянова посмотрела на него виноватым взглядом. Грушев думал, что сейчас она снова начнет оправдываться и говорить о том, что собиралась рассказать ему о гигантских котах позже, а также уверять, что теперь он точно знает абсолютно все о баюнах, но девушка, как видно, и сама поняла, что в третий раз подобные отговорки будут выглядеть совсем уж неестественно.
— Еще я не сказала тебе, что дикие баюны — большие, как Жорополк, водятся только у нас и что в заграничных питомниках никто не знает, что мы их приручили, — сказала Таисия. — И в России, в других городах, об этом неизвестно — я имею в виду, среди тех медиков, кто в принципе о нас знает. Дикие баюны считаются слишком опасными, и до недавнего времени все думали, что человек вообще не может подчинить их себе.
— И ты — первая, кто смог это сделать? — вскинул брови Егор.
— Нет, что ты, — покачала головой его спутница. — Первой это сделала моя мама. Это было, когда она только приехала сюда и начала здесь осваиваться. Ее предупредили, что большие коты опасны, но она тогда еще не очень хорошо знала русский, так что не до конца поняла, что ей хотели сказать. Не поняла, что дикие коты совсем не приручаемы, и когда ей встретился один такой кот, начала его подкармливать, чтобы он к ней привык. Ну а теперь мы все продолжаем их приручать…
Грушев представил себе хрупкую азиатку, похожую на Таю — как она идет по сибирскому лесу, мерзнущая, даже если дело было не зимой, закутанная в меха и пуховые платки, и натыкается на громадину вроде Жорополка… Как потом этот зверь подпускает ее к себе все ближе, как, наконец, он ест у нее с рук… Вряд ли сотрудники питомника, включая будущего отца Таисии, знали об этом ее занятии! И теперь понятно, в кого Тая такая скрытная.
— И когда ты собиралась рассказать мне, что здесь есть настолько крупные котики? — поинтересовался молодой человек, проезжая мимо пропускного пункта.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Весной, — ответила его подруга. — Зимой они почти все время лежат в норах. Полностью в спячку не впадают, но дремлют и расходуют при этом очень мало энергии. Иначе им было бы очень сложно прокормиться. А весной у них брачный период, и самцы начинают орать… Так что ты бы в любом случае узнал об их существовании. И да, когда ты только у нас появился… мы не говорили, что тебя притащил в город один из диких баюнов. Не Жорополк, а другой кот, Гладислав, у него нора где-то недалеко от того места, где ты попал в аварию.
Перед глазами у Егора возникла уже слегка подзабытая картина той страшной ночи на заснеженном шоссе. Полная темнота, сковывающий все его движения, медленно убивающий его холод. И яркие огни, казавшиеся ему фарами непонятно откуда взявшейся машины — янтарно-желтые, огромные, постепенно приближающиеся к нему в окружении других, маленьких огоньков.
Интересно, как гигантский кот тащил его в город — за шиворот, как кошки носят котят? И ведь ему, наверное, было тяжело, несмотря на его размеры — все-таки Грушев был для него довольно крупной «добычей».
— Ладно, — Шофер выехал на городскую улицу и увеличил скорость. — Я тогда весной принесу этому Градиславу большой кусман вырезки… Это все, о чем ты умолчала, или есть еще что-нибудь?
Взгляд раскосых глаз Полуяновой стал еще более виноватым и каким-то нервным.
— Если честно… — пробормотала она. — Я вчера была в интернет-кафе… Написала родителям, что согласилась выйти за тебя замуж. И мы договорились, что завтра ты с ними познакомишься по скайпу.
Грушев снова представил себе Сурию Полуянову. Женщину, укротившую огромного дикого кота-баюна, на которую он, простой водитель, должен был произвести самое лучшее впечатление. Он, конечно, в любом случае собирался познакомиться с родителями Таи, но, кажется, теперь это мероприятие здорово его беспокоило.
— И об этом ты мне, как я понимаю, собиралась сообщить в последний момент перед тем, как идти в кафе? — спросил Егор. — Чтобы я сбежать не успел?
Тая рассмеялась.
— А ты так боишься моих родителей? Вот уж не думала! Я бы сказала тебе об этом после сегодняшнего урока. А до него не говорила, чтобы тебя ничего не отвлекало от превращений. Иначе ты бы так и не сумел стать котом, а теперь у тебя есть, чем перед моими предками похвастаться.
— Понятно, — вздохнул молодой человек и на мгновение скривился от боли, когда грузовик подпрыгнул на какой-то неровности. — Во сколько ты будешь им звонить?
— В шесть вечера, перед ужином, — ответила девушка. — У них столько же будет — часовой пояс у нас один. А до этого мы с тобой еще потренируемся превращаться — чтобы ты мог с полным правом сказать моим родным, что уже все умеешь. Тебе еще надо будет научиться прыгать и лазать по деревьям. И да, еще мы можем, как и настоящие баюны, усыпить человека. И заставить его видеть те или иные сны — хотя этому надо долго учиться. Лечить, правда, не можем, к сожалению, и стирать воспоминания тоже.
— А этому ты меня тоже научишь? Усыплять и насылать сны?
— Разумеется — будем тренироваться на Косте, — улыбнулась Таисия. — Он, конечно, будет страшно недоволен, но я его уломаю. Я сама на нем всему этому училась.
Грушев тоже не удержался от улыбки. Долго сердиться на Таю, кажется, было невозможно. Хотя если потом выяснится, что она все-таки скрыла от него что-то еще…
— Сначала тебе еще надо будет научиться шевелить хвостом, — продолжала, тем временем, девушка. — Это самое сложное, потому что у людей хвостов нет, и в человеческом облике мы не делаем ничего похожего на такие движения. Но научиться этому обязательно нужно — иначе ты не сможешь прыгать. Особенно вверх на большую высоту или вниз с высоты — хвост при этом используется, как руль.
— Да уж, задачку ты мне задала… — протянул Грушев, слабо представляя себе, как он сможет даже не очень высоко подпрыгнуть в кошачьем облике. — Теперь всю ночь только о хвосте и буду думать!
