— Этот человек является моим мужем. Его арест может затронуть мои интересы и интересы Алексиса. Неизвестно еще, что он натворил!
— Простите, я не придал этому должного значения. Мне невыносимо осознавать, что он ваш муж, и что вы связаны с ним узами. Гораздо проще думать, будто он лишь ваш ненавистный враг.
— Поверьте, Владимир Елисеевич, мне ещё более, нежели вам, это невыносимо.
— Он должен быть благодарен этому аресту, — непроизвольно вырвалось у Владимира, и в его глазах вспыхнул зловещий огонек. — Он потерял свободу, но, возможно, сохранил жизнь.
— Что вы хотите этим сказать? — испуганно произнесла Елизавета.
— Ничего особенного, — успокоил её он.
Но Елизавета поняла все без объяснений.
— Выкиньте эту мысль из головы! — повелительным и в то же время умоляющим тоном произнесла она. — Он не стоит того, чтобы из-за него жертвовать собой и пятнать свою честь!
— Стоит, — возразил Владимир, — если это принесет свободу, покой и счастье той, которая дороже всего на свете.
— Для меня не будет свободы, покоя и счастья, если от этого пострадаете вы!
Владимир посмотрел на неё благодарным взглядом влюбленного, которому только что ответили на его чувства.
— В этом аресте есть много странного! — произнесла Елизавета, возвращаясь к главной теме разговора. — Если он находится под следствием не за это преступление, то тогда за какое? А если за другое, то почему его арестовали вскоре после того, как он совершил это?
— Я могу попытаться все разузнать, — предложил Владимир.
— Мне сделать это будет проще, — заверила Елизавета. — Я обращусь к адвокату Корнаеву. У него имеются связи в полиции. И потом, он мой адвокат.
— Что ж, пожалуй, вы правы, — согласился Владимир.
— Благодарю вас за столь важные сведения.
— Не нужно.
Владимир не стал долго задерживаться у Елизаветы. Он посчитал, что с его стороны это будет бестактно. Тема для разговора была одна: арест и преступления её мужа. А Владимир и без того был посвящен почти во все семейные проблемы и тайны своей любимой, и пытаться при помощи этого разговора проникнуть в другие проблемы и тайны — было бы крайне бестактно и неучтиво!
Известие, принесенное Владимиром Вольшанским, спутало планы Елизаветы. Ей так и не удалось поговорить с ним на интересующую её тему и раскрыть тайну того маскарадного происшествия. Правда, к этой тайне прибавилась и другая тайна, возможно, не столь значительная, но все же довольно интригующая, — тайна ареста князя Ворожеева.
Раскрыть эту тайну Елизавете удалось за два дня. Столько времени понадобилось, чтобы ей встретиться с Корнаевым и изложить ему ситуацию, а после чего ему добыть нужные сведения и предоставить их ей.
Елизавета отдыхала в своих покоях, когда ей сообщили, что в передней её дожидается господин Корнаев. Она быстро привела себя в порядок и вышла к нему. Вид у её адвоката был такой довольный, словно он получил крупный выигрыш. Это не укрылось от внимания Елизаветы.
— Ну как? — полюбопытствовала она. — Вы что-нибудь узнали?
— Да, — ответил он. — И даже больше, чем вы можете себе представить. Все это настолько невероятно! Мы можем где-нибудь поговорить?
— Да, конечно. Пройдемте в мой кабинет.
Они вошли в кабинет. Елизавета пытливым взглядом уставилась на Корнаева.
— Право, я не знаю, как начать этот разговор, — немного смутился тот. — Все это весьма неприятно.
— Понятное дело. Когда человек, которого считают твоим супругом, находится под следствием, — это не может быть приятно! — заметила Елизавета.
— Все так, сударыня. Но это может затронуть ваше самолюбие.
— И поэтому у вас такой довольный вид, господин Корнаев?
— Ни в коем случае, сударыня, — возразил тот. — Я доволен той работой, которую сделал для вас.
— Я тоже буду довольна, если вы наконец-то изволите говорить по существу, — немного раздраженно произнесла Елизавета. — А что касается моего самолюбия, то вряд ли какие-то из поступков этого человека, способны затронуть мое самолюбие более, нежели те поступки, которые его уже затронули. Итак, я вас слушаю!
— Вы изъявили желание знать, за какое злодеяние находится под следствием ваш супруг? Так вот, ваш супруг — князь Ворожеев находится под следствием за двоеженство и за незаконное присвоение чужого имущества.
— Двоеженство и незаконное присвоение чужого имущества, — медленно повторила Елизавета, пытаясь вникнуть в суть этих преступлений. Продолжайте, господин Корнаев!
— У него имеется другая жена, с которой он также сочетался церковным браком. Это произошло двенадцать лет назад. Ее имя Полина Гаврииловна Солевина, хотя оно вам вряд ли о чем-то вам говорит.
— Но разве такое возможно? — в недоумении спросила Елизавета.
— Разумеется, тот второй брак является недействительным. С точки зрения закона, его единственная законная супруга — вы, княгиня. И тем не менее нельзя игнорировать тот факт, что второй брак также имел место. И обряд венчания князя и той, другой женщины, был произведен в соответствии со всеми церковными требованиями. Почему церковь допустила такое святотатство? Мне доподлинно это неизвестно. Но могу предположить следующее: либо она находилась в неведении относительного его брака с вами, либо князь подкупил кого-либо из служителей. Но так или иначе, князь Ворожеев — двоеженец.
— Подождите, подождите! — остановила его Елизавета. — Дайте мне немного прийти в себя! Двоеженец… Другая жена… Подкупил служителей… Немыслимо!
Когда её эмоции немного усмирились, в действие вступил рассудок.
— Но зачем ему все это нужно было? — вслух размышляла она. — На сильные чувства он не способен. Вряд ли он совершил это святотатство из любви или из страсти. Что же его заставило на это пойти? Пари, трусость, корысть? Вы что-то говорили о присвоении чужого имущества? Неужели?..
— Вы правильно мыслите, — произнес Корнаев. — Князь женился на той девице, чтобы завладеть имуществом её отца. Сама дама ему, по всей видимости, была не нужна. Он покинул её, как только распродал имущество и прибрал все деньги к рукам.
— О, ужас! — с мучительным вздохом произнесла Елизавета. — Как это отвратительно! От него одно зло!
— Сударыня, ежели вас интересуют подробности этих событий, — прибавил Корнаев, — а я не сомневаюсь, что они вас интересуют, то я хотел бы представить вам одну особу, которая знает обо всем этом поболе моего.
— Что за особа? — поинтересовалась Елизавета.
— Минуту терпения, сударыня. Сейчас я приведу её. Она ожидает меня в коляске.
