Старатели с облегчением увидели, что Нана пришел не за скальпами. Ненависти и враждебности в его взгляде не было, только спокойная серьезность. Вождь сказал, что им разрешается забрать с собой столько золота, сколько они смогут унести и тихо-мирно уйти. Он не станет их трогать. Сказал также, что если кому-нибудь взбредет в голову вернуться, то смельчак будет убит на дороге. А если кто-нибудь из отряда, предупредил он белых напоследок, позарится на то, что находится выше порогов — погибнут все.
— Люди Эдамса не собирались спорить с апачским вождем. Золота и ниже порогов было предостаточно. Поэтому они принялись за работу: кто-то стал копать, кто-то строить хижину. Золото, как докладывали Нане разведчики, приносившие вести в его потайное убежище, находящееся за порогами высоко на скале, складывали в огромную яму, которую вырыли специально в центре формирующейся хижины. Прежде чем стены покрылись крышей, индейцы заметили, что яма находится перед очагом и закрывается плитой известняка. Эдамс лично загружал глиняную яму песком и самородками.
Пелон замолчал, чтобы сплюнуть и перекатить сигарету на два зуба дальше.
— Следующая часть не слишком отличается от белого варианта, — сплюнул он. — Белые клялись, что пошли за пороги только чтобы глянуть. Апачи, — что старатели стали добывать там золото, причем загребали все, что под руку попадется. Белые кляли индейцев, говоря, что те не сдержали данного обещания. Индейцы кляли белых, называя их свиньями, роющими под собой яму и лжецами.
— В общем вскоре в лагере стало не хватать продуктов. Брюер и шестеро его подручных отправились в Форт Уингейт, чтобы пополнить запасы. Они должны были вернуться через десять дней. Но в назначенное время не появились. Эдамс занервничал и поднялся наверх по тропе, к Потайному Проходу, чтобы ждать посланных там. Он обнаружил пять тел рядом с пуэрто. Продукты, что принесли старатели были раскиданы по скалам или растащены. Сердце Эдамса почернело от страха. Тела Брюера он не обнаружил, потому что тому удалось ускользнуть. Он спрятался в расщелине, которую апачи отыскать не смогли. Конечно, для индейцев это непростительно, и Нана лично признался в совершенной оплошности. Эдамс со своим приятелем Дэвисоном, с которым поднимался к выходу из Сно-та-эй, думали, конечно, не о Брюере, а о себе и своих товарищах. И правильно делали.
— Когда белые приблизились к началу z-образной тропы и взглянули на луг, на котором стояла хижина, то увидели дымок, поднимающийся от горящего дома, услышали вопли апачских воинов и потемневшими от страха глазами узрели не меньше трехсот полуобнаженных апачей, танцующих и размахивающих скальпами возле горящей хижины. Тогда они поняли, что товарищи их мертвы, а время для просмотра представления ими выбрано не самое подходящее.
— Они сразу же спешились и по крошечной расселине поднялись вверх, чтобы спрятаться в корнях земляничного дерева, как лисы в нору. Вскоре на тропе появились апачи, но Эдамсу с Дэвисоном, как до этого и Брюеру, повезло, и Бог их не оставил. Апачи снова упустили добычу. Может, найдя бесхозных лошадей так близко от пуэрто, они решили, что их хозяева среди убитых с той стороны Потайной Двери. В общем — так по крайней мере говорил Нана — им тоже удалось спастись.
— Как тебе известно, Эдамс уверял, что после наступления полной темноты прокрался мимо танцующих апачей и постарался добраться до золота в развалинах тлеющей хижины. Но оказалось, камень был раскален и Эдамсу не удалось его приподнять, а когда стало всходить солнце, а камень все еще не остыл, ему пришлось обратно взбираться наверх. Но, как скажет позже Нана, это мерзейшая ложь. Зная народ моей матери и зная, что Эдамс тоже его знал, думаю, ему вряд ли до зуда в костях хотелось вернуться в каньон, где триста апачей из разных кланов танцевали со скальпами его тринадцати мертвых товарищей.
— Эдамс, как ты наверное помнишь, подтверждал свою ложь тем, что будто наткнулся на большой самородок, выглядывающий из-под пня. Этот самородок, по его словам, принес один из старателей, ходивших предыдущим утром за пороги. Парень был в запрещенном месте ровно час, а приволок трехквартовое ведерко, в котором заваривали кофе, до краев полное самородками величиной от рисового зерна до детского кулачка. В этом самом ведерке, по словам Эдамса, и лежал тот самый самородок, который он вытащил из-под пня. Но ха-ха-ха! Он спокойно мог найти этот кусок золота, где угодно, и совсем не обязательно за порогами. Ты ведь помнишь, за сколько Эдамс продал его в Таксоне? Помнишь, Маккенна? Фуй! Девяносто два доллара — вот сколько ему дали за этот самородок! Да я швырял самородки и побольше в кусты чаппаралля, заставляя выпархивать птичек, чтобы попрактиковаться в стрельбе из своего шестизарядного!
— Ну, вот тебе, амиго, и апачская версия истории, произошедшей в Сно-та-эй. Индейцы оставили золото в яме под обгорелыми останками хижины. Решили, что лучшего места все равно не найти. Потому что в один прекрасный день золото могло понадобиться самим апачам. Итак, по обеим версиям — красной и белой — сокровище лежит на своем старом месте. Я и сам считаю также, иначе не стал бы рассиживать с тобой под этим топольком в тенечке и ждать, пока мне принесут мясо и кофе. Мой народ — точнее народ моей матери — считает, что с того самого времени ни одному белому не удалось пройти сквозь Потайную Дверь, и ни одному апачу со времени смерти Наны. Говорят, что за каньоном пристально наблюдают, чтобы никто не посмел спуститься в Сно-та-эй. Эдамс не смог отыскать обратную дорогу в Золотой каньон и в конце концов спятил. Брюер бежал до тех пор, пока не добрался до Колорадо, где и осел. Теперь разводит коров. С того времени погибло, наверное, человек сто, но никто так и не смог найти каньон. И многие еще умрут. Может, даже мы с тобой. Ха-ха-ха! Как считаешь: индейцы все еще охраняют вход в Сно-та-эй?
Несколько секунд Маккенна не отвечал, не осознав до конца, что бандит закончил рассказывать. Спохватившись, он пролепетал:
— Понятия не имею. Апачи, конечно, способны на что угодно. Хотя, знаешь, Пелон, думаю, что нет; сколько лет прошло, скоро новый век начнется — не думаю, что индейцы все еще охраняют каньон. А ты что скажешь?
Пелон снова рассмеялся и развел огромными ручищами.
— Все это ерунда! — загрохотал он. — Нана мертв уже черт знает сколько времени. Кто там может сидеть?
— Может быть, духи, — ответил Маккенна. — Тринадцать человек были убиты в каньоне. Пятеро на подступах к нему.
— Ба! Ты не должен верить подобной чепухе. Духи! Ты же белый человек, Маккенна!..
— Нет, я — шотландец. Потусторонний мир меня сильно нервирует.
