Нет, срок его жизни измерялся вовсе не годами, он зависел лишь от того… насколько велика была вверенная ему библиотека. Это были странные для Руала существа, им хотелось бы ни на минуту не покидать стены своей библиотеки (разве что для того, чтобы посетить другую или поприсутствовать на важной религиозной церемонии). Единственной целью этих затворников книгохранилищ были знания, но, добровольные изгои, они были-таки алаями Руала, и когда им становилось не к чему стремиться (а пополнения книжных фондов практически не происходило), жизнь теряла всякий смысл, и они медленно угасали среди своих сокровищ.
По причинам другого свойства, но Анар был таким же изгоем. Их объединяло полное отсутствие жажды власти, которая была основой руалского общества. И ещё — любовь к книгам.
В древних, написанных ещё до рождения его деда свитках и книгах не нашлось ничего, что помогло бы объяснить странное поведение приближенной богини. Те немногие строки, что говорили о тал сианай, описывали её как некое существо, красота которого ослепляет, а мощь сравнима лишь с силой самой Аласаис, Когтем Карающим которой она и являлась.
И всё же Анар упорно перелистывал страницы всё новых книг, разворачивал написанные на сложнейших древних наречиях свитки и вглядывался в сияющие грани кристаллов, хранивших воспоминания. Он искал, но никак не мог обрести ответ на свой вопрос.
Небо уже начало темнеть, и город за высокими окнами библиотеки осветился сотнями магических огней, когда Анар случайно наткнулся на текст древней молитвы, который, судя по пергаменту, был куда старше всех найденных им ранее документов, где упоминались тал сианай.
Буквы были начертаны чернилами, а не нанесены на бумагу магией. Их едва можно было различить.
«Освободительница душ, не заслуживающих окружающего мира» — разобрал он и вдруг понял, что читал этот текст прежде, только тогда он был в переводе неведомого жреца и в его интерпретации имел совершенно другой смысл: в исходном тексте не было ни намёка на то, что тал сианай карали кого-либо за грехи.
Он поднялся и жестом подозвал к себе библиотекаря. Седовласый алай подошёл к принцу, приветливо улыбаясь.
— О тал сианай написано очень мало, принц, и, насколько мне известно, это самое древнее упоминание о них в наших священных текстах. Я склонен считать, что это не только самое первое, но и единственное упоминание. Мне кажется, всё остальное — лишь различные трактовки этих строк.
В стенах своей библиотеки Хранитель был практически всевластен — он мог отказаться помогать в поисках нужной информации сколь угодно высокопоставленному лицу, кроме верховных жрецов и царей, разумеется. В список вольностей, которые давал ему его пост, входило и право говорить, что он пожелает и кому пожелает. Вот и сейчас он смело задал наследнику престола вопрос, за который любого другого гражданина Руала по закону ждала бы смерть.
— Ты думаешь, что тебе следует опасаться её явления, принц? — спросил библиотекарь, и в голосе его прозвучала озабоченность — как и все Хранители Знаний в городе, он испытывал к Анару симпатию. Мало кто ещё умел ценить знания так, как он, но и они разговаривать с библиотекарями, кроме как о собственных делах, не собирались: ну что может быть интересного и, главное, полезного в беседах с затворниками, которые не имеют никакого влияния на мир за стенами книгохранилищ?
— Безусловно, твои дела были не совсем… — алай помедлил, подбирая подходящее слово, — обыкновенными, но это не повод посылать к тебе Карающую.
— Всё может случиться, — уклончиво ответил Анар, задумчиво глядя на трепещущий язычок свечного пламени, и, усмехнувшись своим мыслям, добавил: — Надо быть готовым достойно встретить смерть… Какая бы она ни была…
— Тебя интересует, как именно они приводят приговор богини в исполнение? — высказал догадку библиотекарь. — На этот вопрос могу ответить тебе сразу — ни одного упоминания об этом нет.
— Неужели, жрецы не придумали какой-нибудь страшной картинки в назидание верующим? — с обычным ехидством в разговоре, касающемся священнослужителей, осведомился Анар.
— Разделяю твое удивление, но — нет. Остались лишь легенды, передающиеся из уст в уста и всё сильнее и сильнее искажающие смысл, и вот этот свиток, который ты держишь так бережно, — с явным удовольствием добавил библиотекарь. — Все остальные упоминания о тал сианай — это лишь различные толкования этой короткой строчки, не более того, — повторил он свою догадку.
— Но ведь были случаи, когда они приходили в наш город? — спросил Анар, вновь опускаясь на пол.
— Это произошло за много тысяч лет до того, как ты появился в Руале, — ответил библиотекарь, садясь напротив Анара, — и я не до конца уверен, что произошло на самом деле, — хитро и как-то задорно улыбнулся он.
Потратив все же ещё несколько часов на бесплодные поиски, принц и Хранитель Знаний распрощались. К тому времени воспоминание о случившемся уже не заставляло сердце алая выпрыгивать из груди.
* * *
Руал был, несомненно, красивым городом, но Анару он всегда казался каким-то холодным и неживым, несмотря на расписанные яркими красками и украшенные барельефами стены, внушительные колоннады и исполненные величия статуи, сады, разбитые на крышах зданий и во внутренних дворах. Холодным даже в нестерпимую жару, что обрушивалась на город в летние месяцы. Такие нежные и ласковые в другие времена года солнечные лучи заливали Руал расплавленным золотом, воздух становился густым, а сияние белоснежных камней на маленькой площади, которую сейчас пересекал Анар, слепило глаза.
Но еще жарче солнечных лучей были исполненные злобы взгляды знатных алаев. Впрочем, у некоторых из них были реальные причины не любить его — одно время Анар имел привычку развлекаться тем, что вмешивался в чужие интриги, включая их в собственные комбинации, заканчивающиеся всегда забавно… для него и для стороннего наблюдателя, разумеется.
Анар прошёл мимо группки спорящих аристократов в роскошных одеяниях. Один из них посмотрел на алая с неприкрытой ненавистью. Анар лишь широко улыбнулся в ответ, он высоко ценил искренность — птицу, редко встречавшуюся в Руалских лесах.
Переходя с галереи на галерею, Анар не спеша шел к своему дому. Он думал о своем, не замечая, что одни разбегаются перед ним, как мыши при появлении кота, другие, наоборот, внимательно, а некоторые неприлично изучающе, разглядывают его. Он шёл, не замечая взглядов, таких почтительных и доброжелательных, и вдруг — завистливых и даже свирепых, стоило ему повернуться к смотрящим спиной. Анар давно привык к этому — такова была судьба принца-безбожника в Руале, и иной она быть не могла. Он думал о своем, не замечая… как шагнул с обрушившейся, видимо, совсем недавно лестницы. Он услышал, как из множества ртов одновременно вылетел выдох злобной радости, тут же сменившийся вздохом разочарования — упругие волны воздуха подхватили его и мягко опустили на землю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
