Летний день долог, и чем дальше к северу заберёшься, тем он длиннее. Воргот рассказывал, что в его краях в середине лета вечерние сумерки переходят в утренние, а ночь так и не наступает. И так двадцать дней. Когда мы брели с Кри-аной по улицам после заседания, в Таффтоне только начинало темнеть. У меня в поясе было целых десять тысяч ули, которые мы заработали — после того, как из нашей оплаты вычли все штрафы. Это не окупало даже найм кораблей Ка-ра, которому придётся платить из казны. Догадываясь, что нас кинут, я и не подозревал, что это сделают так!
Капитан встретил нас у входа в гостиницу. О случившихся неприятностях он догадался по нашим лицам.
— Что тут было? Управляющий сказал, что вы ушли с торговой стражей!.. — подошёл он к нам.
— Наши все там? — спросил я.
— Да, ужинают и собираются спать, — кивнул Ка-ра.
— Пойдём внутрь, и я расскажу, — сказал я.
После моего рассказа никто не проронил ни слова. Расстроенные бойцы доедали, желали спокойного сна и уходили. Только Ка-ра и я продолжали сидеть за столом. Я медленно тянул вино из кувшина, а капитан пил эль. Хотелось напиться, но опьянение не приходило. Измотанный переживаниями организм отказывался принимать алкоголь.
— Ты знаешь… Я даже рад, что так случилось, — заметил Ка-ра.
— Почему? — вяло поинтересовался я.
— Ты хотя бы начнёшь головой думать, а не полагаться на свою удачу. Кстати, денег я с тебя не возьму, — капитан махнул девушке-разносчице и потребовал ещё эля.
— Нет уж… — не согласился я. — Бери деньги, они всё равно пригодятся. А я хотя бы не буду чувствовать себя должным.
— Шрам, вот скажи… Ты же заранее знал, что всё может плохо обернуться… Зачем ты связался с Ткацо?
— Я часто рискую, — я пожал плечами. — Ааори рискуют своей жизнью просто, чтобы заслужить имя.
— Да, но ты уже заслужил имя… И вообще считаешься полноправным гражданином, — возразил мне Ка-ра. — Зачем опять рисковать?
— Я больше и не умею ничего, — пояснил я.
— Да ну? — Ка-ра усмехнулся. — Давай-ка я расскажу тебе одну историю. Тут неподалёку, на севере от Таффтона, есть графство Саргри. И живёт там граф Раскон Саргри со своим сыном Драго Саргри…
— Как это относится ко мне? — не выдержал я.
— А ты не перебивай! — предложил мне Ка-ра. — И дослушай. Так вот, живут там граф и его сын. Жена графа погибла при родах. Лучший лекарь графства не вытянул — очень тяжело прошли. А сын графа получился уродом. Так-то умный, в чём-то даже благородный парень. А внешне — кривой. Лицо перекосило, глаза в точку смотрят, руки-ноги разной длины, суставы покорёжены. Ходить сам не может. Но голова светлая! Был бы отличным наследником графа, но такого урода при дворе герцога никто видеть не хочет. Граф уже кучу золота отдал за то, чтобы вылечить сына. Но всё без толку. Вот так вот…
— Стой!.. Ты предлагаешь мне вылечить графского сына? — удивился я.
— А ты что, не хочешь попробовать? — поинтересовался Ка-ра. — Про тебя в Форте чего только не рассказывают. Говорят, ты смог лечить как сангари. Вытащил человека почти из посмертия.
— Понятия не имею, смогу я вылечить этого Драго или нет, — хмуро буркнул я. — Я недавно вытащил жену своего друга, но она и так умирала. А сын графа…
— Почти мёртв, — хмуро возразил Ка-ра. — Как только умрёт граф, его сын лишится титула. И думаю, что новый граф Саргри не станет щадить уродца. Жизнь аристократов в Империи тоже бывает тяжёлой, Шрам.
— А если он умрёт во время лечения? — спросил я. — А если не выйдет?
— А ты постарайся, чтоб не умер! — предложил Ка-ра. — И постарайся, чтобы вышло. Лечи его постепенно. Сангари так и делали, между прочим!
— Ты это и имел в виду? Когда удивлялся, почему у нас с деньгами плохо?
— Да, я про это и подумал. Шрам, слушай, тебе даже не надо будет уезжать из Форта. Я серьёзно тебе предлагаю. Одно твоё слово, и при случае я дам графу наводку на тебя. Вполне возможно, он меня же и наймёт, чтобы я довёз его с сыном до Форта.
— А если он не согласится?
— А что ты теряешь-то? — удивился Ка-ра. — Или ты думаешь, что людей с деньгами и болезнями мало? Да никакие лекари и мудрецы не могут вылечить всех.
— А я, значит, могу? — удивился я. — Да я и близко не понимаю, что делать…
— Шрам, сангари могли! А ты лечишь как сангари…
— Не знаю…
— Ты подумай-подумай. А денег я с тебя всё-таки не возьму.
— Да что такое, Ка-ра? — возмутился я. — Даже если тебе сейчас не нужно, то мне надо расплатиться. Я слишком долго был должным. Всем и каждому. И больше не хочу долгов. Даже перед тобой. А если у тебя опять тяжёлые времена начнутся, как тогда, когда с этими ску связались…
— Связались со ску? И чем всё закончилось? — поинтересовался голос надо мной.
Я обернулся и на секунду подумал, что снова попал на ску. И только увидев узкие раскосые глаза и чёрные кучеряшки волос, понял, что обратился ко мне моранк. Он был уже изрядно навеселе, в руках держал два кувшина с элем и, кажется, собирался их выпить.
— Кнаско, не приставай к гостям! — потребовала шёпотом девочка-разносчица. — Тебя и так уже в половине гостиниц за порог не пускают.
— Но ску! — Кнаско сел за стол ко мне и Ка-ра. — Это же смешно! Вести дела со ску!..
Он быстро разлил по нашим кубкам эль, даже не обратив внимание, что в моём ещё оставалось вино. Эль я попробовал — и, судя по лицу Ка-ра, тот был вкуснее, чем принесённый нам ранее. Во всяком случае, девушка-разносчица, заметив выражение наших лиц, быстро сбежала.
— Ну… Нам было не очень смешно, — заметил я.
— Ты ведь — нерождённый, — ткнул в меня пальцем моранк. — Что этим брезгливым детям падальщика понадобилось от тебя? Они же считают таких порчеными!
— Да и не только они, — хмыкнул я, вспомнив Мобан. — Но, слушай, в той истории ничего особо интересного не было…
И я, неожиданно, пересказал свои приключения со ску. С каждой новой кружкой эля рассказ шёл всё легче. И когда я описывал, как ску влетели на деньги в Форте, моранк радостно расхохотался.
— И ты говоришь, ничего интересного! — Кнаско хлопнул меня по плечу. — Я знал, что они обманщики, но твой рассказ!.. Это должно стать достоянием моего народа! А-ха-ха! Они даже за свою богиню платить отказались! Слушай, а как она выглядела?
На этот раз расхохотались уже мы с Ка-ра. Пришлось описывать прелести богини ску, что вызвало у моранка дикий восторг. Он даже вытребовал у распорядителя кусок кожи и заставил меня угольком нарисовать богиню. Художник из меня был тот ещё, но я старался хорошо описывать словами то, что не мог изобразить.
К тому моменту, когда мы получили шестой кувшин эля, в гостинице почти не осталось посетителей. А те, что были — сидели рядом. Да и они сразу после рассказа стали расходиться.
— А что у вас сейчас за работа? — спросил Кнаско.
— Обычное сопровождение торговца… Было… — сразу помрачнел я.
— Чего-то ты мрачный! — заметил моранк.
— Это потому что нас кинули с оплатой, — пояснил ему Ка-ра. — Торговец-сука уродом оказался.
— Все торговцы — суки! И все уроды! — сказал Кнаско. — Но вы ребята правильные! Свои, итить! Кто ску не любит — тот моранк!
— Это мы-то моранки? — удивился я.
— А что, ты против? — удивился Кнаско. — У нас так: кто свой — тот моранк, кто сука и урод — тот ску. Кто зануда — тот имперец.
— Шрам! — Ка-ра оторвался от кружки, и блеск в его глазах мне очень не понравился. — А давай перед отплытием выкрадем у Ткацо контрабанду!..
— Шо? Контрабанда? — удивился Кнаско. — Тогда мне надо это рассказать бате… Кто-то возит контрабанду…
Моранк поднялся и, шатаясь, пошёл к выходу.
— Ка-ра, ты пьян! — заметил я, чувствуя, как у самого всё плывет перед глазами.
Капитан согласно хрюкнул.
— Так мы будем мстить или нет? — спросил он.
— Будем! — согласился я. — Завтра… А сейчас пора баиньки!
— Ну вот и хорошо! — согласился Ка-ра, пытаясь подняться.
Мы оба чуть не упали, и если бы не местный вышибала — до своих комнат точно бы не дошли.
