Читаем без скачивания Час волкодава (Фирма Синяя Борода) - Михаил Зайцев

К вечеру появились признаки близкого человеческого жилья. На нашем пути стали попадаться тропинки и дорожки, протоптанные явно не животными. Тревожнее зачирикали птахи, перепархивая с ветки на ветку поредевшего леса. Федор занервничал, стал поминутно оглядываться, пытаясь поймать взгляд Галины, при этом девушка игриво опускала ресницы и еще плотнее прижималась ко мне. Она тяжело пережила ночную смену власти. Шла, уронив голову на мое плечо, а я поддерживал ее за талию и время от времени слушал благодарный шепот и интимные признания, которые наговаривали мне в ухо горячие женские губы.

Когда лес совсем поредел, Федор Михайлович упал на колени и у него случилась истерика. Он рыдал, размазывал пот и слезы по лицу грязными ладонями и говорил, говорил, не переставая.

Он говорил о наследстве отца, о том, что я узнал от стукача Дяди Степы и о чем додумался самостоятельно. А еще он проклинал Галину, которую, по его словам, обожал. Он кричал, что с самого начала был в сговоре с Галиной, что, кроме него, лишь она, Галина, знала о кладе и что она, единственная слабость в его, Федора Михайловича, жизни, взялась помогать любимому. Она нашла ишака-грузчика, она спала "с тупым амбалом", то есть со мной, чтоб проще было манипулировать влюбленным быком, угрожая мнимой расправой с ласковой телкой. Она с самого начала ломала комедию и сейчас тоже лицедействует. Она пользуется резко изменившейся ситуацией и хочет заполучить все, всех кинуть. За сегодняшний день Галина тысячу раз могла обманом завладеть оружием и пристрелить волею случая избавившегося от ярма быка. Но она этого не сделала, она предала любимого Федю. Она дурачит тупого быка. Она желает смерти обоим, она исчадие ада. Федор умолял меня придушить суку, пока не поздно, и поделить папино наследство между нами двоими пополам. Взывал к моему разуму, бился лбом о землю, рвал ногтями щеки, брызгал слюной.

Галина рядом со мной, слушая Федора Михайловича, сначала задрожала всем телом, потом как бы заледенела вся и попросила дать ей оружие. Я протянул ей "узи". Девушка, брезгливо сморщившись, выпустила короткую очередь в голову Федора. Направила на меня игрушку, замерла, ожидая моей реакции, и, ничего не дождавшись, сказала: "Возьми". Я взялся за нацеленный мне в живот ствол, она разжала пальцы, отдавая мне "узи".

"Мне не нужны его сокровища, - прошептала Галя и расплакалась. - Давай оставим здесь, в лесу, этого дохлого гада вместе с его ящиком и уйдем поскорее..."

Я ей поверил в основном потому, что не поверил Федору. Вот такой каламбур: "поверил потому, что не поверил..." Я человек немолодой, циничный, но я представитель другого поколения, пережиток иных нравов, и мне было сложно представить, как влюбленный Федя довольно потирает руки, выслушивая доклад своей единственной и неповторимой о постельных приключениях с ишаком-амбалом... Понимаешь меня, Миша?..

Федора Михайловича я, конечно, похоронил. В смысле - закопал. Его, Федора, ножом выкопал яму и присыпал землей труп. Железный ящик, полный неведомых сокровищ, спрятал не в пример тщательнее. Залезать внутрь и смотреть содержимое ящика было по-человечески интересно, но абсолютно бессмысленно. В отличие от Феди, у меня не было и быть не могло толкового плана ухода с сокровищами. А просто так вскрывать железную коробку, нарушать герметичность - по меньшей мере глупо. Галина нарочито не участвовала в повторном захоронении клада. Развела костерик и сидела, задумчиво-грустно глядя на огонь. Я же отыскал запоминающуюся, приметную полянку, вырыл глубокую яму под уродливой березой с причудливо изогнутым толстым стволом, закопал железный куб с драгоценным содержимым, вокруг поляны сделал соответствующие зарубки, заметки, по компасу определился. В том месте, где тосковала у огня Галя, из земли торчал огромный валун. Заметный каменюка и рядом тропинка. В принципе отыскать наследство Федора, ориентируясь по валуну и зарубкам, я смогу без особого труда...

Тропинка от примечательного валуна вывела нас на опушку через два часа ходьбы в хорошем темпе. Шли молча, каждый думал о своем. Не знаю, что за мысли таились в симпатичной головке Галины, но лично я обдумывал дальнейшую свою жизнь. По возвращении в Москву, понятно, придется снова менять кожу, начинать новое бытие. До начала - середины августа, а то и до сентября, пока не станут активно разыскивать пропавшую экспедицию, можно было бы пользоваться старыми документами, если бы я был один. Но я не один. Со мной девушка Галя. Она, безусловно, обратится куда следует, расскажет о трагедии в якутской тайге, ибо иного выхода у нее нет, а значит, едва доставив девушку по ее московскому адресу проживания, я вынужден рвать когти. Если только Галя не кинется в милицию сразу же, как только лесная тропинка выведет нас к людям.

Я уговорил девушку потерпеть до Москвы. Объяснил разницу между якутской и московской милицией. Галина согласилась с моими доводами. О том, что в Москве мы расстанемся навсегда, я, естественно, не распространялся... Старый дурак, я чувствовал себя ответственным за эту девочку, которой довелось пережить несколько ужасных суток.

Мои документы, аккуратно запаянные в целлофан, лежали во внутреннем кармане прорезиненной куртки-штормовки. У Гали тоже паспорт оказался с собой, подмок немного, смялся, да не беда, могло быть хуже. Труп Федора, прежде чем засыпать землей, я как следует обшмонал, разжился деньгами. И баксами, и рублями в большом количестве. Прелесть демократической России в том, что, имея деньги, можно легко избежать всяких административных проверок и неувязок. Едва дойдя до обжитого захолустья, я заставил деньги работать, и вскоре мы с Галей очутились в другом населенном пункте, где был аэродром. Пара перелетов по местным авиалиниям, и белый красивый самолет унес нас в столицу.

Она жила на Ленинском проспекте. Жила одна, говорила, что отца не помнит, а мама умерла десять лет назад. Наверное, врала мне, а я... я ей верил, старый пень. Небольшая двухкомнатная квартира... Я не хотел отпускать такси, но Галина попросила подняться к ней. И я согласился.

После долгой дороги мы, оба грязные, нечесаные, любили друг друга. Лишь захлопнулась дверь на лестницу, Галина бросилась мне на шею... Я лежал поперек продавленного дивана, выпитый ею до дна, и глядел в потолок бездумно, а Галя, обнаженная стройная девочка, пошла на кухню варить кофе.

Из кухни Галина вернулась с пистолетом в тонкой руке. У нее был "вальтер" с глушителем. Надежная, серьезная машинка. Ей бы, дурехе, сразу выстрелить в распластанного поперек дивана голого мужика, так нет же! Насмотрелась девочка кинобоевиков, где в финале обязательно случается разговор - выяснение отношений между жертвой и убийцей.

Она высказалась в том смысле, что все выкрикнутое Федором Михайловичем в предсмертной истерике - сущая правда. Да, она, девочка Галя, соблазнила Федю и узнала про сокровища, позже соблазнила меня, дабы использовать для их общего с Федором плана. Случай помог ей избавиться от Феди раньше, чем ей мечталось. А что до меня, так...

"Без меня ты не найдешь железный ящик в тайге, - перебил я Галину. - Ты не знаешь, где конкретно я его закопал, ты у камешка, пока я копал, сидела, у костерка грелась..."

Она засмеялась, ответила: "Дурень старый! Не слышал, что существуют металлоискатели? Камешек тот, похожий на постамент могильного памятника, возле которого я тебя ждала, пока ты сокровища закапывал, легко отыщется, и ящик железный найдется, не беспокойся. Каменная глыба возле тропинки, а время твоего отсутствия я засекла, примерный радиус поиска представляю. Самое большее день придется побродить по лесу хотя бы с армейским миноискателем, и отыщется железный ящик, будь уверен! Ты, трусишка, даже не заглянул в ящичек, не поинтересовался, что там внутри. Старикашка-бздунишка. Оставь я тебя в живых, ты же на Петровку сегодня же побежишь, в дом номер 38. Спасибо, старый, что до Москвы довез. Здесь у меня братишка живет, который в курсе дела и ждет не дождется весточки от любимой сестренки. Сегодня с братом продумаем дальнейшие планы, а завтра махнем в Якутию, ты же, мой милый, уж извини, но..."

Я не стал до конца слушать ее откровения, скатился с дивана, подхватив с тумбочки рядом изящную хрустальную вазочку. Она выстрелила, промахнулась, но пуля-дура, дважды отрикошетив от стен, угодила мне в плечо точнехонько в ту секундочку, когда рука после замаха метнула вазочку.

Хрусталь ударился о подбородок девушки, разбился, и осколок взрезал яремную вену на длинной шее. Прежде она потеряла сознание в результате удара, потом умерла от потери крови.

Я наспех обработал раненое плечо. Выбросил все из холодильника в мусоропровод на Галиной кухне, вытащил полки и запихнул покойницу в холодильный шкаф, чтоб не смердела, разлагаясь. Братишка покойной не знает о нашем возвращении, и вообще никто не знает. Дверь квартиры двуличной... нет - "трехличной" девицы я закрыл на ключ, который, выйдя на улицу, выбросил в канализационный люк. Взял такси, добрался до улицы Двадцати шести бакинских комиссаров, отыскал в секретке рядом с домом ключики от арендованной жилплощади, кивнул бабушкам на скамеечке возле подъезда и, вытащив из почтового ящика ворох рекламных газет, еще не войдя в квартиру, отметил взятое в рамку объявление с рекламой "ЦКБ Бориса Николаевича". Остальное ты знаешь, партнер...