оправиться от нанесенного ему тяжелого поражения. Быстро действовать надо было еще и потому, что нельзя затягивать проведение операций до зимы, которая подошла уже вплотную. Правда, в тылу провели определенную подготовку к зимней кампании: было заготовлено теплое обмундирование, одеяла, средства против обморожения, печи и т. п., но все это находилось еще далеко от войск, а положение с подвозом по мере удаления от конечных пунктов железных дорог все более осложнялось. Подвоз снабжения встал в зависимость от состояния грунтовых дорог.
Но даже если отбросить трудности времени года, военная обстановка сложилась к тому времени не столь благоприятная, как это казалось. 2-я танковая группа после участия в крупнейшей по своим масштабам битве под Киевом, не имея возможности привести в порядок боевую технику, выбивалась из последних сил. Вызывало сомнение, сможет ли она решить свою задачу – овладеть Тулой. В случае дальнейшего продвижения на Горький (400 километров восточнее Москвы) группа осталась бы без всякого флангового прикрытия. 3-й и 4-й танковым группам, имевшим задачу блокировать Москву с севера, предстояло еще преодолеть канал Москва – Волга и Волжское водохранилище юго-восточнее Калинина; 4-я танковая группа натолкнулась под Можайском на первые переброшенные с Дальнего Востока подкрепления. 3-я танковая группа из-за недостатка горючего растянулась между Вязьмой и Калинином, застряла на этом участке, ввязалась под Калинином в тяжелые бои и уже тогда испытывала недостаток в боеприпасах. Крупные по численности боеспособные силы противника, сосредоточенные на левом берегу Волги северо-западнее Ржева, нависли над ее флангом. Таким образом, шансы на обход Москвы одновременно с севера и с юга были весьма невелики.
Клаузевиц прав, когда в труде «О войне» высмеивает критиков-всезнаек, судящих о полководце по его успеху или неудаче; такие критики стали бы порицать Наполеона I, если бы он после Бородино отказался от использования плодов своей победы. Критики в таком случае воскликнули бы: «Как мог он боязливо прозевать овладение неприятельской столицей, беззащитной, готовой пасть Москвой, и тем самым оставить нетронутым ядро, вокруг которого могло вновь организоваться сопротивление». Но уместным ли оказался подобный упрек по отношению к немецкому командованию в 1941 году, если бы оно отказалось от проведения дальнейшего наступления на Москву? Безусловно, нет! Не в начале сентября, а шестью неделями позднее пришлось немецкому командованию решать тот же вопрос, перед которым стоял Наполеон. И речь шла не о кратковременном преследовании разбитой армии, стремящейся избежать вторичного генерального сражения, а о последней тяжелой схватке с противником, всеми средствами защищающим свою древнюю столицу. Следовало мужественно признаться себе в том, что скрытую угрозу левому флангу войск, наступавших на Москву, ликвидировать не удалось, что перемещение направления главного удара на юг в сентябре привело к потере по крайней мере целого месяца и что для обхода Москвы с двух сторон сил было недостаточно. Конечно, это означало признание и того факта, что планы Гитлера победить Россию за один год провалились. Но ничего ошеломляющего в этом не было. Остановку в верховьях рек Волги, Дона, Днепра и Западной Двины перед началом зимы объяснить как мудрое самоограничение было бы легче, чем последующее поражение на подступах к Москве. Ведь это поражение восстановило моральный дух Красной армии, дало мощный толчок для подъема национальных чувств русских и в колоссальной мере укрепило доверие к силе руководства, а подобные факторы отнюдь не способствуют тому, чтобы заставить противника пойти на мирные переговоры. Но все эти моменты относятся уже к области политико-стратегических проблем, исследование которых выходит за рамки нашей задачи.
Заключение
Историк, который попытается объяснить, почему кампания 1941 года не достигла своей цели, несмотря на все одержанные с подавляющим преимуществом военные победы, приведет в числе прочих три следующие причины: во-первых, недооценка политической и военной силы сопротивления России; во-вторых, расхождение политико-стратегических целей, поставленных Гитлером, с оперативными целями военного командования и, в-третьих, как результат этого расхождения, вмешательство Гитлера в проведение операций, нарушившее столь необходимое доверие между военным и политическим руководством. Будущий историк придет к заключению, что если учитывать военную обстановку, то нападение на Россию было политической ошибкой и что поэтому все военные усилия с самого начала были обречены на провал. Но, несмотря на столь отрицательную оценку перспективы на стратегический успех, солдат все же обязан, насколько возможно, выделить отдельные операции из общего хода военных действий и исследовать эти операции с точки зрения их целесообразности. Поскольку мы не можем охватить все действительные причины тех или иных оперативных решений в их полном объеме, мы и не ставим перед собой задачу формулировать на основе анализа военных действий какие-то окончательные истины, а тем более строить новые теории. Лишь с большими ограничениями мы решаемся предложить обобщение некоторых характерных для тех условий принципов и опыта оперативного использования танковых соединений в наступлении. При этом необходимо учитывать, что авиация противника лишь время от времени нарушала проведение операций и никогда эффективно не препятствовала их развитию. Кроме того, техническое оснащение подвижных соединений не отвечало условиям Восточного театра военных действий.
1. Танковые и моторизованные дивизии являются основными соединениями для проведения операций сухопутных войск. Являясь наиболее мощным средством наступления, они, однако, быстро теряют свою ударную силу и поэтому должны применяться массированно.
2. Основное оперативное объединение – это танковая армия, состоящая из нескольких танковых корпусов. Ей могут быть подчинены также и немоторизованные соединения. Использование отдельных корпусов и дивизий является ошибкой, которая ведет к тяжелым последствиям. Наибольший успех приносит взаимодействие нескольких танковых армий, выполняющих общую задачу.
3. Танковые армии должны использоваться на направлениях главных ударов, а не на второстепенных участках и не для достижения второстепенных целей. Действия танковой армии на широком фронте с выполнением нескольких задач ведут к дроблению ее сил.
4. В основе операций на Западе в 1940 году лежала одна ведущая оперативная идея: прорыв фронта противника в центре, выход к побережью, расчленение армий союзников на две части и их разгром поодиночке. При этом удалось осуществить взаимодействие почти всех подвижных соединений на направлении главного удара (Дюнкерк). Русская кампания не имела единой оперативной идеи для всех сухопутных войск. План «Барбаросса» содержал лишь тактические указания по проведению отдельных операций. Танковые соединения были разбросаны по всему фронту. В последнем, решающем сражении за Москву не участвовало около одной трети всех имевшихся на Восточном фронте подвижных соединений.
5. Танковые соединения следует использовать для проведения наиболее смелых операций. Они действуют особенно успешно, когда приходится вести боевые действия с перевернутым фронтом, когда нужно отрезать противника от его тылов. Для фронтального наступления они приспособлены хуже. В действиях танковых соединений неизбежны критические
