Когда раздался звук открывающейся двери и в комнату вошел Корд, Элеонора буквально подпрыгнула на месте.
– О, мой дорогой! Как мне ужасно не хватало тебя все это время! – возбужденно воскликнула она.
Бросившись на Корда с такой страстью, что он едва удержался на ногах, Элеонора начала осыпать его лицо горячими поцелуями.
Заметив глупую ухмылку на лице охранника, Корд сердито прошептал на ухо Элеоноре, стараясь освободиться из ее объятий:
– Не сейчас, черт побери!
Как только они остались одни, Элеонора снова попыталась прижаться к Корду, но он решительно отстранился от нее.
– Что означает твой приезд? У тебя же здесь нет никаких дел.
Свое возмущение Элеонора предпочла скрыть под маской унижения, смешанного с гневом:
– Я получила разрешение на это и могу доказать!
– Не надо… Просто объясни, зачем приехала.
Отбросив последние остатки гордости, она снова попыталась обнять Корда. Тот отшатнулся, и Элеоноре пришлось кокетливо улыбнуться:
– Если ты опять оттолкнешь меня, дорогой, я не расскажу тебе то, что ты очень хотел бы знать: я привезла тебе очень важные инструкции.
– Как ты оказалась здесь? – настойчиво спросил Корд.
– Приехала парижским поездом, а в Даниберри меня довезли на машине, – беззаботно ответила она. – Что в этом такого? – Приподнявшись на цыпочки, Элеонора поцеловала Корда в кончик носа. – И вот я здесь, мы снова вместе. Ты что, не рад меня видеть?
Как Корд ненавидел сейчас их прошлые пылкие встречи! Похоже, Мэрили страшно ревновала, и он не имел ни малейшего желания поддразнивать ее такими вещами.
Корд убрал руки Элеоноры со своей шеи и, мягко удерживая ее запястья, слегка их потряс.
– Хватит играть, дорогая. Скажи мне, почему ты здесь, а поиграем мы позже. Хорошо? – Он вовсе не хотел возобновлять прежние отношения с Элеонорой – слишком много для него стала значить Мэрили, – однако Элеоноре совсем не обязательно знать об этом, по крайней мере сейчас.
– Да, конечно, – согласилась она после некоторого молчания. – Дело прежде всего.
Он выпустил руки Элеоноры, которая, усевшись на единственный в этой комнате диван, попыталась усадить Корда рядом с собой. Однако тот остался стоять.
– Корд! Ради всего святого! Что с тобой происходит? Неужели общение с маленькой жеманной девственницей сделало тебя таким скучным и нудным?
Скрестив руки на груди, он продолжал стоять несколько в стороне от дивана.
– Передай мне инструкции, Элеонора.
Выдержав паузу, она ответила:
– Хорошо, я скажу тебе. Драгомир Михайловский так и не нашелся, следовательно, выкуп не будет заплачен. Похищение закончилось неудачей, о чем, впрочем, я и предупреждала Рудольфа с самого начала.
Закончив, Элеонора торжествующе улыбнулась, и Корд вздрогнул от неприятного предчувствия. Если надежда на выкуп потеряна, то что же будет с Мэрили? Так или иначе, ему не стали давать приказа на убийство. Будь он проклят, если допустит такое!
– Так что же дальше? – Он старался говорить как можно естественнее, скрывая душевное волнение. – И какая была необходимость присылать тебя в Даниберри? Мои доклады в штаб и так регулярны.
– Потому что это я сама уговорила их послать меня сюда. – Во взгляде Элеоноры читалось страстное желание. – Мы так давно с тобой не виделись, Корд, ты не можешь себе представить, как я соскучилась по тебе!
Казалось, Корд не обратил никакого внимания на последние слова Элеоноры.
– Хорошо, но ты не можешь здесь долго оставаться. Если выяснилось, что выкупа не будет, то мое пребывание здесь бессмысленно. Отдай мне эти чертовы инструкции, Элеонора, мне нужно знать, что делать дальше.
Вынув из сумочки конверт, она передала его Корду, с трудом скрывая гнев, вызванный столь холодным приемом. Он быстро пробежал глазами строчки приказа: Корду предписывалось доставить Мэрили в Петроград в качестве приманки для Драгомира. Большевики верили, что рано или поздно до него должны были дойти слухи о том, что его дочь держат в заложницах, и Драгомир, предприняв попытку ее освобождения, непременно обнаружит себя. Этот план совсем не понравился Корду: вручив Мэрили в руки незнакомых людей, он потеряет контроль над ее судьбой.
– Что-то не так? – резко спросила Элеонора, увидев его нахмурившиеся брови. – Думаю, ты должен быть доволен. Тебе не нужно больше здесь оставаться. Ты можешь отправить ее в Петроград, а потом мы вместе вернемся в Швейцарию, и…
– Где Рудольф? – оборвал Корд.
Элеонора безразлично пожала плечами:
– Опасаясь, что Колтрейны начнут разыскивать Мэрили и, пронюхав что-нибудь о его роли в этом деле, привлекут к ответственности, он решил уехать в Россию вместе с Хэнишем Лютцштейном. Он и еще несколько товарищей отправляются туда помогать большевикам, а меня с собой не берут…
– А твоя мать? Что с ней?
– Рудольф отправил ее в психиатрическую лечебницу. Мать постоянно пьет, за ней требуется постоянный присмотр. Но я не могу торчать около нее все время! – Она снова пожала плечами. – Я хочу жить своей собственной жизнью.
«Но только не со мной!» – очень хотелось добавить Корду, впрочем, без чувства вины или раскаяния. Он никогда не связывал себя никакими обещаниями и не признавался ей в любви. Да, они получали удовольствие от физической близости, но не более того. Пусть она чертовски привлекательная женщина, пусть она ведет себя в постели дикой, необузданной тигрицей, но ведь этим все и заканчивается… В ней нет ни глубины чувств и поступков, ни жизненной мудрости.
Корд быстро направился к дверям.
– Я должен навести кое-какие справки обо всем этом, – бросил он на ходу.
– Что ж, наведи, – кивнула Элеонора. – Но может быть, в первую очередь ты уделишь мне немного времени? Мы так долго не виделись, и я успела ужасно соскучиться по тебе…
– Позже, – коротко ответил Корд и повернулся к выходу, но Элеонора внезапно прыгнула, как кошка, и крепко прижалась к его спине.
– О Корд! Дорогой! Как ты можешь так со мной обходиться после столь долгой разлуки? Неужели ты забыл, как мы предавались безумной любви? Я не могу поверить в то, что ты отвернулся от меня ради Мэрили, что она смогла дать тебе больше, чем я!
Элеонора была близка к истерике. Ее крики разносились по всему дому, и не исключено, Мэрили тоже могла их слышать. Черт побери, он не мог рисковать! Нет, только не сейчас, когда ему, как никогда, требовалось доверие Мэрили.
Стараясь выглядеть спокойным, он повернулся к Элеоноре и сжал ее руки.
– Нет! – Слава Богу, он был способен быть честным. – Я совсем не забыл, что было между нами, Элеонора, но ты должна понимать, что сейчас не время. Моя голова занята сейчас более важными мыслями, чем занятия любовью с тобой или с любой другой женщиной.
