Читаем без скачивания Ник. Беглец - Анджей Ясинский

По сути, у старика был даже не амулет, а целый жилет на металлическом каркасе, нафаршированный переключателями, лечебными и защитными плетениями, запитанными от манокристалла. Большая тяжелая конструкция — любой в ней покажется толстым. Уникальная разработка самого Толлеуса, по сути — дело всей его жизни и вся его оставшаяся жизнь. Перестанет действовать амулет — встанет сердце, откажут почки и печень. Слишком несовершенно человеческое тело. Знахари разводили руками: со временем не поспоришь. Болезнь болезнью — ее можно вылечить. Но разрушения, оставленные ею — навсегда. Рану можно заживить, но шрам все равно останется. А старость — она как болезнь, оставляющая шрамы по всему телу. Ее можно отсрочить Искусством, но поврежденные органы не заменишь.

Искусство — в нем сокрыта великая сила. Когда-нибудь люди научатся с его помощью делать невозможные сегодня вещи. Может, даже создадут защиту от старости. А сейчас Толлеус один на один со смертью, и только амулет стоит между ними.

Старик не питал иллюзий: он совсем не великий искусник. У каждого свои резервы, и выше головы не прыгнешь. Только опыт дорого стоит. И еще разум. Давно, столетие назад, в годы обучения в Академии тогда еще молодой Толлеус выбрал специализацией "проектирование над-плетений". Направление вроде бы простое, но с подковыркой: чтобы сделать удобный для искусника вывод на плетение, надо представлять себе действие этого плетения. А если надо подключить архейские плетения, найденные в раскопках, то и вовсе хлопот полным-полно — слишком у древних искусников, чья империя рассыпалась в прах давным-давно, все было по-другому: красиво и сложно.

Так вот: эта специализация, а также весьма скромный запас маны и подтолкнули юного выпускника пойти дальше — в кристалловедение и жезлостроение. А потом уже самостоятельно изучать амулетистику. И то правда: зачем тратить даже каплю своей маны на активацию плетения, если все то же самое можно сделать с помощью простейшего амулета? Тогда даже простой человек, не обремененный искусными познаниями, сможет им воспользоваться.

На входе Толлеус застрял надолго: пока вызвали дежурного искусника, пока тот осмотрел жилет и подтвердил его жизненную необходимость, потом опломбировал манокристалл… Все это время старику пришлось топтаться снаружи, под потоками воды и в метре от гостеприимно распахнутой двери.

Проклиная бюрократию и оставляя за собой ручейки и лужи, старый искусник заковылял по коридорам — без посоха идти было вдвойне тяжелее. Благо, недалеко.

Все-таки, это очень непривычно: после многих лет бездействия делать выбор, чего-то добиваться и куда-то спешить! Хотелось просто отдыхать и наслаждаться свободой. Но, что уж поделать, раз настояла, что будет сопровождать Никоса, значит, нужно идти. Не то, чтобы она хотела помочь в переводе или опасалась за Никоса — чародей его уровня в обиду себя не даст, еще и ее сможет надежно укрыть. На самом деле, Карина просто боялась остаться одна: сразу вспоминалось, как в последний раз замолчал Гарцио, обрекая девушку на долгие месяцы одиночества. Теперь же она трижды пожалела о своем решении. Во-первых, подкачала погода: разразившаяся часом раньше гроза сменилась затяжным дождем, который и не думал стихать. Карина предложила переждать, но Никос наоборот пришел в воодушевление и сказал, что непогода только на руку. Он сделал защиту от падающих сверху капель, но от луж спасения не было. Во-вторых, несмотря на реабилитационный экспресс-курс и воздействия со стороны Шустрика, тело еще полностью не восстановилось после освобождения. Быстро идти, петляя между домами, было непривычно, а координация движений оставляла желать лучшего, чего не скажешь о ее спутнике — казалось, Никос просто летел вперед гибкой пружинистой походкой. Было ясно по ауре, голосу, жестам и мимике, что то, ради чего Никос решил посетить кабинет коменданта, очень важно и особенно дорого для него, и, пожалуй, никакие аргументы не смогли бы заставить его отступить от задуманного.

Еле поспевая за целеустремленно идущим к своей цели Повелителем Чар, Карина всю свою волю и силу сконцентрировала на том, чтобы переставлять ноги и ни в коем случае не отстать. И пускай умом она понимала, что, если выдохнется, Никос остановится, душу все равно грызли страхи сомнений. Сосредоточившись на столь сложном деле, девушка не заметила, как ее ступня угодила в скрытую лужей небольшую ямку плохо залатанной дороги. Осознание этого факта настигло Карину, только когда ее нос завис в десяти тиках от земли, почему-то далее не опускаясь, а из ауры через Шустрика почувствовался сильный отток маны.

Посмотрев чародейским зрением, девушка с изумлением обнаружила перед собой какую-то вязь. Отчасти она походила на ту, что создают искусники, но была сложнее и выполнена в другом стиле. В ней чувствовалась элегантность, словно каждая фигура была четко выверена и максимально эффективно выполняла возложенную на нее роль. Впрочем, в нечародейском Искусстве Карина не разбиралась, поэтому возможно, что это было лишь ощущение.

— Ты в порядке? — послышался голос Никоса, и его протянутая рука помогла ей встать. Осмотрев ауру Карины на предмет повреждений, Ник извинился за чрезмерно быстрый темп, спросил, не передумала ли она, и, дождавшись отрицательного ответа, уже медленнее продолжил свое продвижение к цели.

Дальше они пробирались в здание магистрата, выжидали подходящего момента, а затем Ник каким-то странным способом, с помощью своего Искусства и каких-то слов, играючи взламывал искусную защиту и расставлял сигнальные чары. В другое время все это могло быть для девушки дико интересным, но сейчас она следила за этим вполглаза, передвигаясь почти на автомате. Ее разум был всецело поглощен совершенно иными мыслями. Слишком странной и сложной была вязь, с помощью которой Шустрик защитил ее от падения. Наряду с прочими фактами это говорило о том, что Шустрик — не просто сверхсложный самоуправляемый конструкт Повелителя Чар. Это нечто другое, и казалось, стоит чуть-чуть подумать, и в голове мелькнет разгадка. Поэтому Карина дотошно просеивала свои воспоминания о достижениях самых сильных чародеев настоящего и прошлого в создании самоуправляемых конструктов.

И, наконец, отблеск догадки мелькнул в ее голове. Еще в начальные годы обучения наставник потчевал их, сырых неофитов, рассказами о тех, кто достиг высшей ступени мастерства в обращении с чарами, до небес превознося их возможности. Позже она пришла к выводу, что это — не более чем красивые байки, нужные, чтобы зажечь в них искру желания развиваться дальше, но теперь Карина поняла, что самые необычные из этих баек на поверку оказываются правдой. В некоторых из рассказов говорилось том, что сильнейшие Повелители Чар создавали для себя так называемых "фамильяров" — полуразумных конструктов-помощников, обладающих частью знаний и возможностей своих создателей и помогающих им в наведении сложных чар. Создание такого конструкта — процесс долгий, сложный и кропотливый, порой затягивающийся на года. Чародей постепенно, год за годом, как бы раздваивает (дублирует) части своего ментального тела и ауры, выращивая в себе этот сложнейший конструкт. После того, как фамильяр отпочковывается от породившей его ауры, он получает некое слабое подобие разума и часть знаний своего создателя, касающейся, прежде всего, чародейской сферы (так как обычно именно эти участки ментального тела и дублируют). Выращенный из ауры чародея фамильяр сохраняет большое сродство с создателем, что позволяет не только давать ему приказы и легко им управлять, но и использовать как "помощника" в наложении сложнейших чар и проклятий. Только вот из-за своей трудоемкости и сложности практика создания фамильяров особого распространения так и не получила, ведь при этом существует весьма высокая вероятность ошибиться и сойти с ума. Куда проще завести множество учеников, которые будут на подхвате, что и проделывается большинством повелителей.

И все шло к тому, что именно фамильяра Никос и внедрил ей в ауру. Разумность, разнообразные странные заклинания — все говорило о том, что в Шустрике живут знания Никоса. Причем это, с одной стороны — роскошный подарок, дающий возможность и усилиться в чародейском плане, и перенять чужой опыт; но с другой — и способ контроля тоже. Пока фамильяр сохраняет сродство с создателем, он ему безнадежно предан; и пускай потихоньку Шустрик и адаптируется к Карине, перенимая ее черты, но еще долгое время у Никоса будет возможность при необходимости влиять на нее через фамильяра. А Никос непрост, перестраховывается! Что, впрочем, и не удивительно — до его чародейского уровня беспечные обычно не доживают. Девушка не знала, сколько лет парню — его аура выдавала противоречивые данные — но она вполне отдавала себе отчет, что, несмотря на молодую внешность и простоту в общении, парень может оказаться раз в десять старше ее. Неудивительно, что он решил подстраховаться. Странно только, откуда у него второй фамильяр взялся, не специально же он его для контроля Карины растил?! Впрочем, тут как раз есть логичное объяснение: возможно, он растил его для себя, но, ввиду опасности этого дела, где-то ошибся и повредил свое ментальное тело, потому и впал в кому лет на десять. Непонятно только, как в тюрьме оказался — враги пленили и продали? В любом случае, Шустрик таил огромные возможности, и Карина отказываться от него не собиралась. Если не ссориться с Никосом и активно работать с фамильяром, то со временем можно настолько приручить последнего, что даже его родитель не сможет через него влиять на Карину.